Я тебя забуду

Слезы смешиваются с водой. Прозрачными потоками текут по лицу. А я... изредка всхлипываю, вздрагиваю, зубами мучаю свои и без того искусанные губы.

Это все же какой-то сбой системы. Отклонение, с которым лучше было бы поскорее обратиться к мозгоправу.

Всю жизнь я не подпускала к себе ни одного человека. Не влюблялась и не очаровывалась. Упрямой девочке из далекого северного города некогда было играть в любовь или цепляться за других людей.

Я должна была выбираться из всего этого дерьма. Одна, без чужой поддержки. Лепить из себя врача. Доказывать равнодушной Северной столице, что достойна ее поребриков и парадных. Воплощать в жизнь мечты, с которыми рвалась из родительского дома.

Было хорошо и так. С моей учебой. С Витей. Со скромными деньгами, которые я умудрялась зарабатывать после занятий.

Идеально до Шаталова. И непривычно плохо сейчас. Хреново после нескольких дней знакомства. Больно, будто мы не сексом занимались, а попали в аварию... Столкнулись в лобовую с сотрясением в финале.

Безумно хочется найти этим эмоциям логическое объяснение. Страшно от своей реакции. Только ничего не получается.

«Мне просто жалко того Марка, который год заботился об отце», — хватаюсь за первую версию и сразу же понимаю, что не то.

«Я не могла влюбиться в него так быстро. Кто-то другой, зависимый от секса, — да. Но не я...», — спорю с собой, пытаясь убедить. И, как дворниками, смахиваю ресницами слезы.

— Он ведь наверняка сейчас с другими. Занимается сексом так, как привык. Не вспоминая меня, дурочку! Не думая, как я здесь! — вслух бью себя словами без пощады. Нарочно заставляю вспомнить рассказы Шаталова о его предпочтениях. Подключаю фантазию.

И смеюсь в голос, потому что плевать.

***

После истерики из душевой кабинки я выползаю на негнущихся ногах, с распухшим носом и губами на половину лица. Впервые становится радостно, что сегодня ночую одна, и никто не заметит этой дивной красоты.

При Шаталове, наверное, пришлось бы закрываться в своей комнате и изображать последнюю заучку.

Я булькаю сдавленным кашлем от этой мысли. Старательно закукливаюсь в махровый халат, в котором Марк выносил меня вчера из душа. Но по пути в кухню застываю у дивана как вкопанная.

— И что на этот раз произошло? — раздается возле двери.

Щиплю себя за руку, чтобы проверить на галлюцинации. Однако, вместо того чтобы исчезнуть, моя галлюцинация подходит ближе и берет за подбородок.

— Тебя и на вечер оставить нельзя? — Теплые пальцы, ощупывая, скользят по губам. Поднимаются к вискам и убирают со лба спасительные пряди. — Впечатляет!"

"— Ты говорил, что исчезнешь на сутки. — Щеки вспыхивают. Я чувствую, как заливаюсь румянцем от макушки до самой груди.

— Ты из-за этого такая красивая?

Следом за лицом Марк осматривает мои руки и шею.