Я – твой должник

Наверное, кататься ей расхотелось. Она выхватывает у меня из рук щетку и разглядывает ее, скривившись.

– Что это такое?

– Подарок, о котором я тебе говорил, – отвечает Себ. – Благодарность для Фикси.

– Ты сказал про щетку для волос, я подумала, что это что-нибудь красивое. – Бриони морщится. – Где ты ее откопал, Себ, на благотворительной распродаже?

Значит, он не рассказал ей, в чем дело. Я уже открываю рот, чтобы объяснить, но тут Себ вскипает:

– Бриони, ты хоть раз в жизни можешь что-нибудь приятное сказать?

Кажется, он сам от себя не ожидал, что у него такое с языка сорвется.

– Приятное? – набрасывается на него Бриони. – А что тут можно сказать приятного? Это же уродство!

– Никакое это не уродство!

Так, теперь и я не выдерживаю.

Лицо Себа каменеет и становится почти белым.

– Это уже слишком. Бриони, по-моему, ты должна извиниться перед Фикси.

– Извиниться? – Бриони в ступоре. – Перед ней? Совсем спятил?

Тяжело дыша, она вплотную надвигается на Себа. Лицо у нее пылает, и она сейчас по-настоящему красива.

– Знаешь что, Себ? Не знаю, что это за девица и как она пролезла в твою жизнь, но проваливал бы ты к ней! Наслаждайтесь!

Сопроводив свои слова подчеркнуто пренебрежительным жестом, она круто разворачивается на каблуках.

Черт. Она и правда уходит. С концами.

– Извини, пожалуйста, – говорит Себ, когда Бриони исчезает. – Это так…

– Все в порядке, – быстро говорю я.

Себ хмурится.

– Ты видела ее с худшей стороны. Она с норовом… Но она действительно бывает забавной и веселой. Умная и благотворительностью иногда занимается по работе…

– Все хорошо, – перебиваю я его. – Правда.

Я прекрасно вижу, что происходит: Себ инстинктивно оправдывается за то, что он с Бриони. Или за то, что был с ней. Но мне действительно неинтересен перечень ее скрытых добродетелей.

– Так что же, – произношу я наконец, – вы двое…

Как ни стараюсь, не могу произнести слово «расстались», хотя оно буквально висит в воздухе.

– Похоже, мне дали от ворот поворот, – криво усмехается Себ. – Не находишь?

Я закусываю губу.

– Да. – И добавляю: – Прости. Это из-за меня.

– Нет. Ничуть. – Он энергично мотает головой. – Я бы и так ушел.

– Ну да, – бросаю я как можно более равнодушно. Худшая глупость, которую сейчас можно сделать, – это ругать Бриони.

Некоторое время мы в молчании следим за людьми, скользящими по льду. Наконец Себ глубоко вздыхает.

– Странно, – произносит он, глядя вдаль. – Завязываешь с кем-то отношения. Знаешь, что у партнера есть изъяны, – они у всех есть. И привыкаешь к ним настолько, что забываешь: все может быть иначе. Фикси, прости, я несу что-то нелепое…"

"– Ничуть! – с чувством возражаю я: Себ точно описывает случившееся между нами с Райаном.