Я – твой должник

 – Вечно прощаешь, находишь оправдания и не помнишь…

– …что вокруг есть другие люди, – мягко договаривает Себ.

Он заглядывает мне в глаза, и у меня все сжимается внутри. Другие люди. О ком это он? Обо мне?

Фикси, не будь дурой! Нет, конечно. Он, наверное, про «Тиндер» или еще какой-нибудь сайт знакомств.

– На «Тиндере»? – бухаю я как последняя идиотка, и у Себа в глазах мелькают искорки смеха.

– Об этом я не думал.

Каре-зеленые глаза вопросительно вглядываются в мое лицо. Я беспомощно хлопаю глазами, горло перехватывает, мысли путаются в голове: это… это… стойте… это оно?

Внезапно гудит мобильник Себа, и мы оба машинально смотрим на экран. Высвечивается имя Бриони, и меня охватывает страх. Вдруг она хочет извиниться и все наладить?

– Может, ты… – Я смущенно киваю на телефон. – Вдруг она… Не обращай на меня внимания.

Не говоря ни слова, Себ открывает сообщение и читает его. Оно длинное и сплошь из капслока и восклицательных знаков.

– Так и есть, – сухо констатирует Себ. – Меня послали окончательно и бесповоротно.

– Извини… – повторяю я. – Правда.

Пытаюсь говорить искренне, но, судя по усмешке Себа, мне это не очень-то удается. Он убирает телефон, молчит секунду. А потом говорит:

– Вот я думаю… Может, поужинаем как-нибудь?

Глава девятнадцатая

Сорок восемь часов спустя мы с Себом сидим в итальянском ресторане, и я не очень понимаю, как продержалась эти два дня. Я вкалывала в магазине, начала рождественские покупки и починила сломавшийся унитаз (папа нас еще в детстве обучил простейшим сантехническим работам). С виду я держусь нормально. Даже кажусь спокойной. А про себя только об одном и думаю: ужин с Себом… о господи!..

Иногда наоборот: я психую из-за того, что он мне вдруг разонравится. Но вот наконец мы сидим за столом, в золотистом сиянии ламп, и я не могу отвести от Себа глаз. Он тоже неотрывно смотрит на меня. И то, о чем мы оба думаем, настолько очевидно, что я сама удивляюсь своим сомнениям. Мы заказали лигвини с морепродуктами, поболтали о вине и погоде, но это лишь фон для безмолвной, куда более глубокой возникшей между нами связи.

Приносят вино, и Себ становится общительнее.

– Расскажи о себе, – просит он, когда удаляется официант. – Расскажи про Фикси.

Он поднимает бокал, я чокаюсь с ним и отпиваю глоток. Вино изысканное, терпкое, и сразу кажется, словно я уже выпила достаточно.

– А что ты хочешь знать? – смеюсь я, а про себя перебираю то, что обычно готова открыть из своей жизни.

– Все, – с ударением произносит Себ. – Абсолютно. Для начала очевидно, что ты олимпийская чемпионка по фигурному катанию. Семья тобой наверняка гордится.

Понимаю: он не нарочно. И все-таки он бьет прямо по болевой. Фигурное катание – это не то, чем я готова делиться.

– Вроде того, – и я коротко улыбаюсь.