Я – твой должник

 – Я отставляю чашку, лезу в сумку с покупками и извлекаю заколку с блестяшками.

– Превосходно.

И он прикрепляет визитную карточку к манжете для кофе заколкой для волос.

– Это я. Себастьян Марлоу.

– А я Фикси Фарр, – отзываюсь я.

– Фикси, – серьезно кивает он и протягивает руку. – Очень приятно.

Мы обмениваемся рукопожатиями, и Себастьян протягивает мне манжету.

– Возьмите, пожалуйста. Я серьезно.

– Вижу. – Я не могу сдержать улыбки. – Если мне в будущем понадобятся инвестиции, дам вам знать.

Он сияет, не уловив иронии.

– Да! Пожалуйста! Договоримся о встрече, и я буду счастлив дать вам совет…

– Это вряд ли, – прерываю я его. – Не мой случай. Но за предложение спасибо.

До него с опозданием доходит, что я прикалываюсь, и он улыбается.

– Тогда что-нибудь, что вам действительно понадобится.

Он все еще держит манжету в протянутой руке, и наконец я ее принимаю.

– Хорошо. Спасибо.

Чтобы взбодрить его, я прячу манжету в сумочку и похлопываю по ней.

– Здесь она будет в целости и сохранности. А теперь мне и правда пора. У нас семейное торжество, на которое я должна успеть.

– Вы думаете, я пошутил, – говорит он, глядя, как я подхватываю свой стакан чая. – А это не так. Я перед вами действительно в долгу, Фикси Фарр. Помните это.

– Обязательно, – вру я и одариваю его на прощание ослепительной улыбкой. – Непременно запомню.

Глава четвертая

Никакого Райана у нас и в помине нет. И Джейка тоже.

Очутившись дома, я подкрадываюсь к гостиной и осторожно заглядываю в дверь, готовая удрать, если что. Если они здесь, то непременно сидят на диване и дуют пиво. Но их нет. Пронесло.

Я иду на кухню, по дороге миновав Николь. Она фотографирует бумажную гирлянду на стенке. Это, как я понимаю, к празднику, хотя в чем в чем, а в украшениях наш дом не нуждается. Мама годами увешивала каждый уголок семейными фотографиями, коллажами и всякими сувенирами. У мамы художественная жилка, передавшаяся Николь, но меня эта наследственность обошла стороной, с супермодельной внешностью на пару. Зато мы с Джейком переняли от папы темные волосы и глаза, и это можно назвать «яркостью». Но Николь ошеломляюще красива, хотя как следует она так в модельный бизнес и не втянулась. Овал лица, бирюзовые глаза, брови вразлет… В этом есть нечто волшебное. Даже я готова на нее целый день любоваться, хоть она мне и сестра.

– Привет, Николь, – здороваюсь я, и она кивает, глядя в мобильник. Она замужем, но временно живет здесь, потому что Дрю, ее муж, на полгода подался в Абу-Даби: работает там над компьютерной системой для какого-то международного проекта, а Николь уезжать не захотела.

– Абу-Даби? – произнесла она, как будто это было достаточным основанием, чтобы остаться дома.