Я ухожу, любимый

– Она снова не захотела приезжать к нам? – шепотом интересуется Гела, хотя на балконе мы одни.

Мать в свое время настояла, чтобы дочери дали имя Гелена. Отцу было по барабану, и он безропотно согласился. И теперь все окружающие зовут сестру Лена. А для самых близких она – Гела.

– Зорина от меня ушла, – рублю я сразу, немного ощетинившись.

Сестра недоуменно хлопает ресницами, переваривая информацию. Пальцами касается шеи – привычный жест, обозначающий неуверенность и смятение.

– Понятно, – только и может выдавить она. Не решается злить меня еще больше. И правильно делает: я на взводе уже несколько дней. – И что теперь?

– Я не знаю, Гелен. Утром проснулся – ее нет. Вещей нет. Она мне не отвечает.

– Так ты ее нашел? Мало ли…

– Да. Она у своей мамы пока живет.

– И?

– Что и?! Послала она меня! – уже повышаю голос.

– Ну и правильно сделала, Акрам, – припечатывает сестра.

– Ты издеваешься?!

– А чего ты ждал? Ты ей сколько нервов потрепал? Это она еще долго продержалась.

– Я понял. Я пошел.

– А ты чего хотел? – перегораживает она мне дорогу. – Чтоб, как у родителей было? Не все согласны так жить. Особенно женщины! Я, например, нет.

– А можно без твоих нотаций?

– Да, конечно. Если понадоблюсь, наберешь. Пойдем тогда ко всем.

– Иди, я догоню. Мне нужно еще выцепить отца на пару минут. Он хотел обсудить новую сделку.

– В кабинете его ищи. Он туда пошел, – деловито роняет сестра и оставляет меня одного.

Я уверенным шагом иду в сторону отцовского кабинета, постучать не успеваю.

Сквозь едва заметную щель доносятся обрывки разговора и всегда строгий холодный голос:

– Алина, я тебе сказал. Сегодня я дома. С женой. Завтра к вам заеду.

Пальцы мои неконтролируемо сильнее сжимают ручку.

Глава 7

Я медленно цежу воздух из легких, замирая у двери. Раздумываю: может, уйти? Но какой смысл шифроваться.

О существовании отцовской Алины вся наша семья узнала,… когда мне было лет двенадцать. Это оказалось настолько сильным потрясением для всех, что ни я, ни мама, ни Гела нормально не общались с отцом, минимум, пару недель. Позже мать, воспользовавшись моментом, когда отец уехал в командировку, собрала вещи, взяла нас с Гелой под руки и увезла в дом к своим родителям. Возмущений была целая куча, проклятий на голову отца еще больше, ну и куда ж без многострадального «видеть его не могу!»

Мать решительно оборвала всякую связь с отцом. А бабушка с дедом как на иголках сидели и ждали возвращения свирепого Ильнара Ибрагимова. В то время я ненавидел свою фамилию. Ненавидел отца. Мне казалось, что он предал нас всех. Каждого в отдельности. Потому что в той, второй семье у него рос второй сын. Такой же, как и я, только с разницей в год. В год! Это жестко ударило по мне.