Их двое

Но больше некому, по сути, ты же понимаешь?"

"- Не понимаю, - так же безжизненно и тихо отвечает Борюсик, - и не хочу понимать, где вы, два урода, светанулись. Могу только предполагать, но не больше. И да, вас, тварей, я бы, может, еще и мог бы вложить… Подумал бы об этом, по крайней мере. Мысль бы допустил. Но я никогда, слышите, никогда, блять, в жизни не сделал бы ничего, что могло бы повредить Масе! И не смейте меня даже подозревать в этом, два конских урода!

- Борюсь… - подаю я голос, - они не со зла… Я… Уверена, что ты бы…

- Мась, - он разворачивается ко мне, осматривает внимательно зареванное лицо, распухшие губы. Тяжелые ладони Кота на коленках. Кривится непроизвольно. – Ты меня знаешь. Я – тот еще… Но… Да, ты меня знаешь. И еще… Я тебя, блять, предупреждал. Дальше будет хуже.

- Конь… - вступает предостерегающе Кот, но Борюсик его перебивает:

- Завали. И ты, Егерь, тоже. Вы, когда начинали это все, должны были предполагать последствия. Вам похер. Вы в любом случае свалите. Никакой скандал не помешает. Я узнавал. Борисыч уже все решил и бабки взял. Назад не открутят. А вот она… Вы ее подставили, уроды. Ей тут жить, работать… У нее мать тут. Семья. Клиенты. Хорошо, что ее мало кто в лицо знает, но в любом случае, сейчас ее имя и фотка из каждого гребанного экрана будут. И все это – закономерно. Я вас предупреждал. Я ее предупреждал. Но вам же похуй. Вы всегда делаете все, как сами хотите. А разгребать другие люди будут. Она в том числе.

- Конь, мы разберемся…

- Нет. Не разберетесь…

- Мась, - Кот разворачивает меня к себе, берет в ладони лицо, смотрит тревожно и серьезно, - Мась, мы все решим, поняла? Все. Решим.

Я только киваю. Да, они решат.И я решу.Черт… Это, оказывается, так больно.Решать.

Возвращение на круги своя

- Знаешь, - говорит Женя, печально глядя на опушку леса, я ведь действительно тебя любил…

Мне эта игра в одного актера на одного зрителя надоела еще пятнадцать минут назад, когда машина бывшего жениха объявилась у калитки.Но человек проделал большой путь, от Москвы в рязанскую жопень, а потому пустила погреться.

И зря, как выяснилось.Потому смотрю сейчас на него, на одухотворенное лицо, когда-то казавшееся красивым и искренним, самое главное,  и гадаю: где мои глаза-то были, блять? Какого хера вообще? Год! Год целый! У него что, приворотное зелье какое-то имеется?Если так, то нельзя с ним ничего пить, жрать и курить. Да я и не собиралась, собственно.