Их двое

И шипит сквозь зубы, когда я размыкаю рот и послушно обхватываю губами толстый ствол. Я его едва на четверть могу впустить, настолько он здоровенный, ласкаю языком уздечку, Егерь закатывает глаза и матерится.

- Пиздец, пиздец, пиздец, - ускоряется Кот, жестко прихватив меня за бедра и ритмично дергая на себя, - кайф какой, бля, кайф…

От изменения темпа меня пробирает предогразменной дрожью, хочу сильнее выгнуться и потребовать не снижать амплитуду, но Егерь не позволяет освободить рот, держит, равномерно и неглубоко двигаясь во мне и глядя в мои закатывающиеся от удовольствия глаза. А Кот в этот момент приникает ко мне всем своим горяченным телом,  жарко кусает в шею и ведет пальцами по клитору. И я кончаю, широко раскрыв в стоне рот. Это настолько сладко, что даже то, что Егерь ускоряется и вталкивает в меня член чуть ли не до спазмов и слез из глаз, не мешает. Наоборот. Наоборот! Только ярче все, только сильней!

Кот кончает, матерясь и напоследок всаживаясь в меня с размаха так, что мое тело толкает на Егеря,  и я невольно беру член глубже, до горла. Непроизвольно сглатываю, и Егеря трясет от кайфа.

- Сука… - выдыхает он через пять минут, мягко привалившись к спинке кровати и поглаживая мои рассыпавшиеся по спине волосы, - я так кончусь тут. От кайфа. Кот, ты, скот, хоть немного совесть имей…

- Не-е-е-е… - сыто тянет Кот, лениво тиская меня за задницу, - смотри, какая попка? Ну какая совесть тут может быть?

- Это да-а-а-а… - соглашается Егерь задумчиво, а я разворачиваюсь и жалобно говорю:

- Помыться хочу.

- Пошли воду греть, Кот, - тут же отзывается Егерь, тискает меня напоследок, - слушай, няш, а там лохань здоровенная в сенях… Она для чего?

- А… - зеваю я, - это мы были маленькие… вытаскивали на улицу и мылись в ней…

- А если ее наполнить?

- Да вы что? Там ведер двадцать не меньше надо…

- Говно вопрос, - смеется Егерь, - валим, Кот. Устроим няше банный день.

- И сами… помоемся, - с паузой, многозначительной такой, говорит Кот, с готовностью подрываясь с кровати.

Я немного растерянно и сонно провожаю внезапно активизировавшихся мужчин. Ничего себе. То есть, у них вместо расслабухи послесексовой бодрость? Интересно…Но думать на эту тему лениво.

Потому что я , в отличие от всяких там двужильных хоккеистов, нормальный человек. И иногда очень сильно хочу спать. И вообще… Отдыхать.

Я проваливаюсь в сладкий сон, без всяких сновидений."

"И не собираюсь даже думать о том, насколько низко я опустилась… Потому что… Потому что похрен, ведь тут , на дне, настолько сладко, что ни о чем думать не тянет.