Я выбираю...

Где-то на фоне послышался его смешок, но мне было не до этого.

Я смотрел на спящую Лизу, которая прижалась к какому-то мужику. Глаза её были закрыты, зато на лице блуждала расслабленная улыбка. Сам наблюдал у неё такую, когда мы вместе нежились в объятиях друг друга. Парень был высокий и до ужаса… скользкий. Он не смотрел на Лизу, но по-хозяйски обнимал её рукой, словно притягивая к себе. Она уютно расположилась у него под мышкой. А ещё на ней была мужская кофта.

— Ну как, нравится? А ты смотри, не стесняйся, — в это время насвистывал мне мой собеседник. — Видишь как им хорошо? А знаешь почему? Да потому что она его любит, она ему в рот заглядывает, боготворит.

А что, мальчик-то при бабле, папочка там со связями, да и везучей… хер. Артурчик он такой…"

"А потом он с деланным сочувствием похлопал меня по плечу:

— Да ты не переживай так, там было просто без шансов. Кто ты… Кто она… А это сам Артур Кирсанов! — поднял он палец вверх, словно это должно было всё объяснить. — А Лиза наша высокого полёта птичка, далеко пойдёт, с её-то талантами. Так что… Не пара тебе, не пара. Но ты всё равно не переживай, Артур сейчас ею попользуется и всё, приползёт к тебе наша девочка обратно.

Или не приползёт, есть же ещё запасной аэропорт. Максимкой зовут. То ж хороший парень. А если не Максимка, то… Может тебе однажды повезёт, и очередь всё-таки пойдёт до тебя.



Тут я не выдержал и со всего размаху врезал в рожу этому козлу. Чужой нос противно хрустнул и из него брызнула кровь. Хотя мне было этого мало и я замахнулся ещё. В этот раз попал в челюсть.

Закричали. Я опять замахнулся, но кто-то успел перехватить мою руку, налетели какие-то люди, в попытках оттащить меня от согнувшегося передо мной тела.

Но я уже разошёлся. Начал вовсю вырываться, дабы завершить начатое.

В итоге всё закончилось тем, что меня забрал наряд. Когда сидел в отделение, подумал, что мне ещё повезло, потому что я был готов убить «потерпевшего Толмачёва». Уже потом, я пойму, что радоваться в моей ситуации вообще было нечему. Но это будет сильно потом.

Сейчас же я сидел на земле и смотрел на растрепанную Лизу, которая пыталась добиться от меня ответов на свои вопросы. Сегодня она была какая-то другая, не такая острая как обычно.

Прижимала к себе свои согнутые ноги, словно защищаясь от мира. А мне казалось, что в первую очередь от меня.

Мне было с ней проще, когда она злилась, ругалась и разрушала всё, что попадалась под руку. Такую Лизу я знал — раздражительную и циничную, как знал и то, как себя вести с ней в таких ситуациях. Но вот спокойная Лиза с налётом неясной печали ставила меня в тупик.

А ещё эти отсылки к прошлому, которые опять начинали ворошить ненужные воспоминания.

Она слушала меня внимательно, затаив дыхание.