Я выбираю...

Живи, радуйся! Я не претендую ни на тебя, ни на что-либо ещё!

Ваня опять схватил меня за локоть, с силой сжав его, притягивая меня к себе. Я болезненно поморщилась, но он не отпустил. Лишь наклонился к моему лицу и с злостью сквозь зубы процедил:

— Ты так ничего и не поняла!

— Тогда объясни мне! Объясни!"

"В этот раз он сам меня оттолкнул, не сильно, но всё равно стало обидно. Впрочем, в какой-то момент стало не до этого. Ванька запустил руки в свои короткие волосы и, запрокинув голову назад, уставился куда-то в небо. А ещё как-то болезненно сглотнул, что я поняла, не одна я тут истеричка.

— Что с тобой произошло за все эти годы?! — била я наугад.

— Ты со мной произошла, ты! — с жаром выпалил он.



— Я уехала кучу лет назад!

— Вот именно, Лиза! — зыркнул он на меня с неприязнью. — Вот именно. Ты всего лишь уехала, оставив за собой кучу последствий!

Немного растерялась. О чём он вообще говорит.

— Я ничего не сделала, — упрямо гнула своё.

— Напрямую нет, — усмехнулся Ванька. — А вот косвенно… Ты ведь никогда не задумывалась о том, что у всех поступков бывают последствия?

— Только вот не говори, что все эти годы беззаветно страдал по мне!

— Нет, что ты, у меня просто не было на это времени! Был занят тем, что разгребал после тебя выжженную землю!

Захотелось его ударить! Взять палку потяжелее и огреть его по голове.

Чтобы выбить из него всю эту пафосную дурь.

— Хватит уже ходить рядом, да около. Либо ты говоришь! Либо просто проваливаешь куда-нибудь подальше от меня!

Он упрямо сжал челюсти, напрягая желваки. Будем молчать? Ну, замечательно. Я опять разворачиваюсь и пытаюсь скрыться в лесу, пока тихий Ванин голос не нагоняет меня.

— Из-за тебя я не смог проститься с матерью…

Застыла на месте.

Но до последнего не поворачивалась к нему, боясь спугнуть Чемезова, который продолжал. Он говорил тихо, даже как-то безэмоционально, от чего мне становилось жутковато. Слишком кардинальны были изменения в нём. Вот только что он был готов рвать и метать, а теперь из него будто вытащили все батарейки. Но он говорил, и это было главное.

— Я тогда хорошо так прошёлся по Толмачёву, — начал он. — Сломал ему нос, кажется, челюсть выбил. Для курсанта академии и без того серьёзный проступок, но тогда ещё и родители его подключились.

Исключили меня буквально уже через неделю. Я не то чтобы жалел, что ударил эту мразь, была бы возможность, наверное, так же поступил. Вот только потом сложно стало понять, к чему это всё было. Ты уехала. И получается, что я похерил всё в пустоту. С работы тоже попёрли, даже знакомые отца помочь не смогли. А никуда брать не хотели, только иди и мешки тягай. Весной меня забрали в армию. Я даже почти рад был, хоть какое-то занятие, какое-то дело. Мама дома осталась, переживала, конечно, но держалась.