Я выбираю...

Я просто знала, что он там, всё ещё за моей спиной. А потом меня кто-то поймал. Оказывается, я уже давно шла по песку, выйдя из воды. Завернули во что-то мягкое и силой заставили остановиться.

— Илюшка, пррруууу. Приехали, — известил меня Державин.

И я прижалась к нему. Вернее не прижалась, а просто повалилась.

— Там Ваня, — всхлипнула я.

— Всё с ним в порядке, — заверил меня Влад.

Он вытер меня полотенцем, а потом завернул в плед.

— Пошли в машину, там согреешься.

— Нет, — засопротивлялась я. — Тут посижу. Чуть-чуть. Совсем чуть-чуть.

И сама же уселась на песок, а потом и вовсе на него улеглась, с головой завернувшись в плед, свернулась калачиком.

Краем уха слышала, как Влад уселся рядом.

— Как же ты меня напугала, — бормотал он себе под нос."

"А я проваливалась куда-то глубоко-глубоко. Мне долго казалось, что я опять тону. Я даже не сопротивлялась, просто лежала и дрожала. Меня словно раскачивало на волнах, кидая из стороны в сторону. Иногда я проваливалась в сон. Затем опять просыпалась, шевеля затёкшими конечностями. Вокруг меня слышались голоса, я чувствовала, что кто-то ходит рядом.

О чём-то спорили.

А потом меня взяли на руки и понесли.



Глава 30

Так пускай наступает холодным рассветом на нас новый день.Все останется в этой Вселенной, все вращается в этой Вселенной -Возвращается к нам, запуская круги на воде.Ничего не проходит бесследно, ничего не проходит бесследно.(с) Слот

Лиза спала на пассажирском сиденье, поджав под себя ноги и опустив голову на плечо. Сейчас, завёрнутая в плед и сжавшаяся в комок, она выглядела крайне уязвимо и беззащитно, будто с неё разом содрали всё напускное. Но я знал, что стоит за всей этой безмятежностью.

На ум не приходило ничего другого, кроме как — несгибаемая. Да, она была именно такой. Упрямой и непрошибаемой. Если чего удумала, то всегда шла до последнего. Чего только стоила вся наша сегодняшняя эпопея? Ведь она даже ни разу не пожаловалась, держась до конца, словно всё в этом мире подвластно только ей. Это я как последний идиот носился вокруг и паниковал. Ещё бы понять, откуда во мне берётся это смятение во всём, что касается Лизы. Но она мне всегда напоминала бабочку. Яркую, лёгкую, безрассудную. А бабочки, как известно, в своей погоне за светом рано или поздно сгорают.

Мелкий дождь стучал по кузову машины, вторя ритму работающих дворников, которые точно так же отбивали свой неведомый мотив. В салоне было тепло, но, несмотря на работающую печку, меня колотило. И вовсе не от холода… Я ещё на берегу натянул на себя джинсы и свитер. Можно подумать, что это способно защитить меня от воспоминаний.

Перед глазами всё ещё стояла картинка, как она вдруг подскочила перед Владом и начала снимать свои джинсы.