Я выбираю...

Если честно, у меня уже начинала болеть голова от всего происходящего.

— Интересно знать, кто кого приревновал, — словно озвучил мои собственные мысли Бодлер.

— Как это кто кого?! — включила артистку Лиза. Тут мне вспомнилось, как она однажды при мне исполняла беременный спектакль. — Конечно, же Милашечку к вам. Мы — активные лесбиянки, знаете ли, народ агрессивный.

Всё съеденное перед началом этого абсурда резко запросилось обратно. А после того, как Лизка схватила спутницу Бодлера за грудь, я подумал, что мне срочно нужно выпить.

— Сладенькая, ну хватит уже скрываться, пришло время миру узнать о нашей горячей любви.

Я прекрасно понимал, что она балагурит. В её глазах плясали свой безумный танец чертята, а на губах застыла восторженная улыбка. Видимо сама получала огромное удовольствие от происходящей ситуации.

— Илюшина, ты больная на голову, — констатировала Милана.

— Это всё исключительно от переизбытка чувств! — не оставалась в долгу «подруга юности».

Они завозились и неловко попятились назад. Я открыл рот, чтобы предупредить их о тумбе сзади, но барышни уже снесли оттуда стопку посуду. Обстановку разбавил звук бьющегося стекла. В какой-то момент я понял, что начинаю получать садо-мазохисткое удовольствие от происходящего.

Из холла показались охранники, но это парочка завопила:

— Мы сами!

Один из охранников вопросительно посмотрел на меня, я кивнул ему в подтверждение того, что у нас всё в порядке. Хотя можно ли было сказать это про происходящее?

Лиза с Миланой собирали осколки посуду, а я откровенно любовался ей. Я уже и забыл, какой смешной и живой она бывает, когда не выпускает килограммы своих колючек.

— Это всё ты, — недовольно потянула Милана.

— Ага, точно. Это я в себя первая супом кинула! — в ответ возмущалась Лизка.

— Просто ты одна одним своим видом умеешь так сильно бесить, — здесь я был согласен с Миланой. Что-что, а бесить Лиза умела.

— Что поделаешь!?

Они вошкались с посудой, а я затаил дыхание, боясь спугнуть это представление. Я, наверное заулыбался, так как вскоре получил болезненный тычок от Даши.

— В конец охренел, — шипела она. — Ещё слюной капать начни!

Это вернуло меня из моего сладкого забытья, и я снова вспомнил о всей безумности происходящего.

— Ой!!! — хором завопила парочка."

"Из-за чего я дёрнулся, опять рвался к Лизе, особенно после того, как увидел кровь на белом осколке тарелки.

— Посмотри, что ты наделала! — начал кто-то из них.

Даша с силой надавила мне на ногу.

— Не позорь меня! — потребовала она.

В этот момент Бодлер сорвался с места и поставил их обоих на ноги.

— Сели, обе, немедленно! — железным тоном приказал он. И я вроде как был согласен с ним, а с другой стороны во мне проснулось возмущение.