Ябеда

— Почему солгала ты, мелкая девчонка с дрянным характером… — продолжает он, скривившись от воспоминаний обо мне маленькой, как от тухлой кочерыжки, — ещё можно объяснить, но Герыч-то всегда был моим другом.

Мне снова хочется заступиться за Савицкого. Моё дурацкое сердце, даже устав умываться горькими слезами, всё равно продолжает его любить. В конечном счёте, человек отвечает только за свои чувства. Я люблю, а то, что Гера меня — нет, уже не моя проблема.

— Знаешь, когда я нашёл ответы?

— Когда?

— Летом на пирсе. Когда увидел, как Савицкого всего ломало, но он оставался с тобой.

— Здорово… наверно… — Неловко кусаю губы, силясь уловить логику Ара, но как-то тщетно. Да и Савицкий оказался трусом, так что Арик промахнулся. — Объяснишь?

— Он всегда выбирал тебя, а ты — его. Только и всего.

— Глупости!

— Погоди! Сколько нам на то Рождество было? Мне — двенадцать, Герычу — чуть меньше. Дети ещё совсем. Ни с чувствами не знали, как быть, ни с девчонками общаться не умели… Да и в нашем окружении уже тогда были сплошные Ники: высокомерные, избалованные, прилизанные все… А тут — ты. Хоть и мелкая совсем, но такая забавная.

Глазища огромные, в пол-лица, и цвет такой у них медовый, закатный, что ли. Ты на всё так смотрела тогда, удивлялась, а нас тянуло к тебе, обоих. Мне отчего-то защищать тебя хотелось, да и Герычу тоже. Только он объяснить тогда не мог, понять самого себя, вот и поддевал тебя почём зря.

— Ар, мне было шесть! — Наигранно закатываю глаза, чтобы Турчин перестал нести ерунду.

— И что? Это я сейчас падок на женские прелести! — веселится Турчин. — А в детстве любовь другая — чистая, что ли, беззаветная.

— Ну, допустим… — качаю головой.

— А тот случай с побегом помнишь? Савицкий тогда весь посёлок на уши поставил, а оказывается, ему накануне Лиза позвонила и случайно обмолвилась, что ты в Жемчужном.

— Ты-то откуда всё это знаешь? — Сглатываю комок предательских слёз.

— Всё просто, — ведёт бровью Турчин. — У меня новая девушка. Не говори, что не слышала.

— Откуда? — хихикаю в ответ. — Об этом в газетах писали?

— Ты совсем со своими не общаешься, да?

— Или они со мной… — неловко пожимаю плечами. Мама, по обыкновению, звонит мне раз в месяц, Ника и вовсе не вспоминает о моём существовании — ничего не изменилось.

Я общаюсь только с отчимом, но откуда ему знать об увлечениях Турчина? — Так что там с девушкой?

— Ух! Не девушка — огонь! Длинноногая блондинка, а глаза… И это я молчу про двойное высшее! — с азартом чеканит Турчин. — Её, кстати, Агата зовут.

— И термин «врачебной тайны» твоей Агате незнаком? — хмыкаю, поджав губы.

— Ты меня плохо знаешь, детка! — С физиономией сытого котяры Турчин вальяжно вытягивает ноги и закидывает руки за голову.