Ябеда

Ни мне, ни Миле не нужны проблемы с родителями накануне выпускных экзаменов, и если Турчин просто пожурит свою дочь и, возможно, на время заблокирует кредитку, то меня ждёт более плачевная участь. Отчим и так уже неделю ходит как в воду опущенный и при каждом удобном случае интересуется, не собираюсь ли я домой. Мой проступок рискует стать последней каплей в океане его терпения. Тем более, уже в субботу мне восемнадцать, а значит, и перспектива вылететь пробкой из дома Мещерякова всё ярче маячит на горизонте. А мне назад пока никак нельзя!

Как бы то ни было, я ни о чём не жалею: Киреев, главный стукач и грубиян 11 «А» класса, в котором теперь учусь и я, получил по заслугам.

— Вы же девушки! Гимназистки! Выпускницы, в конце концов! Какой пример вы подаёте остальным?! Разве так можно?! — пыхтит завуч. Интересно, как долго он бежал за нами и что успел увидеть?

— Нельзя, вы правы, Андрей Степанович! — наивно округлив зелёные глаза, точь-в-точь как у брата, соглашается Мила и с лёгкостью врёт: — Тася просто заблудилась.

— Да, — смущённо киваю, сжимая за спиной аэрозоль с жёлтой краской. — Никак не освоюсь. Школа такая большая…

— Гимназия, Таисия! — поправляет меня завуч.

— В любом случае, это не повод так шуметь!

— Не повод! Мне очень жаль, что я явилась причиной вашего беспокойства, — изобразив на лице глубокое раскаяние, соглашаюсь с ним, и Андрей Степанович ведётся: заметно успокаивается, и от ощущения собственной важности расправляет плечи, да так, что пуговицы на его клетчатом жилете начинают трещать. Смешной, ей-богу! Сразу видно, что знает он меня всего ничего, а найти время и внимательно изучить личное дело новенькой так и не удосужился. Проделка с краской — меньшая из бед!

— Ладно, прощаю, но это в последний раз! — выдыхает Андрей Степанович и, по всей видимости, ждёт, когда мы с Камиллой начнём рассыпаться в благодарностях.

Как бы не так! Бегло кивнув, мы осторожно пятимся, выжидая, когда интерес к нам со стороны завуча иссякнет окончательно. И вроде, вот он блеснул своей лысиной и, невнятно бубня себе что-то себе под нос, собирается удалиться, как внезапно чует неладное и тормозит в полуметре от меня.

— Лапина, а ну, покажи, что у тебя за спиной!

Вот чёрт! Японский водяной! Уже через десять минут закончится тренировка по волейболу, и Киреев хватится своей одежды, а, обнаружив вместо синих брюк ядрёно-жёлтые, завопит сиреной.

Что-что, а аэрозоль с краской Андрею Степановичу в моих руках видеть ни в коем разе не стоит.

— Ничего, — мурлычу в ответ, растягивая губы в невинной улыбке, но чувствую, что привычная уловка не срабатывает. Завуч подозрительно прищуривается и поводит носом, как собака-ищейка.

— Таисия! — произносит он вкрадчиво, заставляя моё бедное сердечко биться в ритме сальсы.