Ябеда

— Господи! — внезапно верещит Камилла и, с ужасом выпучив глаза, смотрит за массивную мужскую фигуру.

Мила настолько артистична, что я и сама забываю о краске, пытаясь разглядеть, что же такого страшного увидала подруга. Стоит ли говорить про завуча? Андрей Степанович вздрагивает от неожиданности и интуитивно оборачивается — всего на несколько секунд, но их вполне хватает, чтобы Мила перехватила жёлтую краску в свои руки.

— Турчина, в чём дело? — Завуч вновь устремляет на нас с Камиллой недовольный взгляд.

— Там, на полу, чёрные полосы, — поводит плечами девчонка.

В своей притворной растерянности Мила до невозможного прекрасна. — Опять пятиклашки в футбол гоняли, наверно."

"Андрей Степанович сжимает губы в тонкую полоску и, недовольно кряхтя, вновь принимается сверлить меня своими рыбьими глазками.

— Лапина! Я жду!

Даю голову на отсечение, Мещеряков приплачивает толстяку, чтобы тот нашёл-таки причину поскорее меня отчислить: тогда у отчима, наконец, появится веский повод отправить меня восвояси. Впрочем, я и сама хорошо играю с огнём…

— Вот, смотрите! — показываю пустые ладони, мысленно пританцовывая джигу-дрыгу.

Я, может, и бедна, как церковная мышь, да и родственники мои в большинстве своём напоминают гиен, но в одном в этой жизни мне везёт на все сто: мои друзья — самые лучшие на свете!

— Андрей Степанович, мы пойдём, да? — интересуется Мила, и раздирающий барабанные перепонки школьный звонок вынуждает завуча согласиться.

— Спасибо! — шепчу Камилле и беру её за руку.

— И тебе! — кивает она, и мы снова несёмся по длинному коридору навстречу обманчивой свободе и майскому солнцу.

Камилла Турчина стала для меня глотком свежего воздуха в Жемчужном. Такая же одинокая, немного странная и взбалмошная, она, казалось, ждала, когда я вернусь. Так получилось, что к одиннадцатому классу у Милы совершенно не осталось подруг, зато скопилось немало злопыхателей, таких, как Киреев и его компания. Всему виной стала необычная внешность Милы: маленький рост вкупе с излишним весом и копной беспорядочно вьющихся волос цвета заходящего солнца сделали её похожей на румяного колобка.

Генетическое недоразумение! Иначе как объяснить, что огромное сердце и добрый нрав достались Миле, а смазливая внешность и гнилое нутро — её братцу?

Поначалу родители Милы пытались бороться с лишним весом дочери, изнуряя её диетами и непосильными физическими нагрузками, но в последние годы махнули рукой. Сегодня в семье Турчиных говорят исключительно об Аристархе. Он — гордость рода: звезда светских тусовок, красавчик, завидный жених, за которым будущее фамильного бизнеса.