Ярослава и Грач

И все же не хватало важного для нее человека рядом, с которым можно было бы в процессе и обсудить увиденное, и посмеяться, и разделить эмоции. С Ритой они в последние годы общались в основном посредством мессенджеров, интересы у них давно разошлись, и их встречи больше напоминали принудительное высиживание положенного времени, нежели радостное времяпрепровождение двух близких по духу людей, а других подруг у Яры никогда и не было. В общем, ощущение одиночества никуда не исчезло, и может быть даже усугубилось, здесь ей совет отца никак не помог. Она попробовала поискать приятельниц через интернет, но чуда не случилось. Даже если в сети общаться было еще более-менее занимательно, при живой встрече ей быстро становилось неуютно и неинтересно, и она сбегала. Пару раз пришлось отбиваться от назойливых «подружек».

А потом ее коллега Ксюша произнесла фразу, перевернувшую всю Ярину жизнь. Она договорила по телефону со старшей дочерью, которой в течении десяти минут пыталась объяснить, что мама не может прийти раньше, чем закончится рабочее время, сбросила звонок, вздохнула и устало усмехнулась.

— Дети — лучшее средство от одиночества, — сказала Ксюша. — Заведи их, и ближайшие лет десять больше никогда не будешь одна.

В ее словах Яре почудилась ирония, но она ее не поняла и быстро про нее забыла. А вот сказанное прочно засело в голове. Возможно, думалось ей, ребенок и правда мог бы стать решением ее проблемы. Кто-то свой, кто-то из семьи, с кем она могла бы разделить очень много. Ну да, в начале кабачок кабачком — младенцев Светозара она помнила хорошо, — но дети же быстро растут. Она обхаживала эту идею месяц, вертела со всех сторон и в конце концов решилась. Гриша, как и ожидалось, воспринял ее предложение на «ура». Разумеется, об истинных целях своей задумки она ему не сообщила.

А потом тест показал две полоски."

"В этом было сложно признаться, ибо социум требовал иного, и за эти мысли Яра порой чувствовала себя виноватой перед своим ребенком, но быть беременной ей не нравилось. Хотелось снова остаться один на один со своим телом. Она видела некую несправедливость в том, что не могла хотя бы на время передать свою ношу Грише. Ребенок-то был общий, а отдуваться приходилось ей одной. Впрочем, судя по постам девочек на форуме, она была не одинока в своих чувствах, и не ясно было, для чего так отчаянно утверждался в обществе образ счастливой беременной. Еще в первом триместре Яра поняла, что это только на страничках в соцсетях женщины продолжают вести тот же образ жизни, что и до попадания в это презабавное положение. Реальность как всегда оказалась намного сложнее. Последние восемь месяцев в ее сознании слились в пытку.