Ярослава и Грач

А потом ты снова стал сам меня тренировать. Что это было, кстати?

— Да то и было. Решил, что так будет проще. А потом посмотрел, как он с тобой занимается, как прикасается…

— Да не было там ничего такого…

— Разумеется, не было. Было бы, я б ему голову оторвал. В общем, на два ваших занятия меня и хватило. Каюсь, грешен. Сам от себя не ожидал.

— Вот это да! Вот это страсти творились, а я страдала и не догадывалась!.. А Сергей между прочим потом отцу жаловался, что ты к нему излишне придираешься. Папа маме рассказывал, еще удивлялся, что это с тобой.

— Ну вот.

— Эй… Ты чего? Все нормально. И если честно, мне с ним не понравилось заниматься… Я о том, что ты женат был, в шестнадцать случайно узнала. Напредставляла себе всякого. Жутко ревновала… Так что ты тут не единственный собственник. Давай не будем об этом. А знаешь, что я действительно люблю вспоминать? Наш первый нормальный поцелуй. Тогда, на кухне.

— Наш первый поцелуй случился, когда тебе было четыре года. Сокол с Настей отправили тебя к Светозару, пока садик был закрыт на летние каникулы, но что-то там пошло не так, ты вернулась на неделю раньше. Они привезли тебя в Контору и по обыкновению сдали мне, а ты ворвалась в мой кабинет, кинулась мне на шею и поцеловала в щеку. Я чуть с ума не сошел от счастья, что ты по мне скучала. А потом ты со мной всю неделю пробыла, бегала по полигону, пока я воробьев тренировал… Настя еще говорила, что ты никогда так хорошо не спала по ночам, как в те дни…

— Ты переводишь стрелки.

— Неправда.

— Правда, правда. Наш первый нормальный поцелуй случился на кухне, на следующий день после того, как мы с тобой наконец «поговорили».

— А до этого что было?

— А до этого не считается. Ни в коридоре, ни той ночью. А вот тогда, после ужина, когда я подошла к тебе… Ух, до сих пор коленки подгибаются, как вспомню!.. Ты что на меня так смотришь?

— Да так… До сих пор не верю, что у тебя подгибаются от меня коленки.

— Насмешил. У меня такое ощущение, что с тех пор, как я поняла, что ты мужчина, а я женщина, они уже и не разгибались.

— Прекрати.

— Я серьезно. Я помню лет в пятнадцать жутко заинтересовалась твоей бородой. А у моего учителя по математике была похожая. И вот я все смотрела на нее, смотрела и пыталась понять, почему твоя мне нравится, а его нет. А он видимо как-то неверно истолковал мое пристальное внимание, стал подмигивать временами.

— И?"

"— Не надо делать такое лицо. Я рассказала маме, и на следующее родительское собрание она отправила папу. Даже не стала ему говорить, почему идет именно он, но Егорыч его один раз увидел, и проблема решилась сама собой. А меня этот случай научил тому, что нельзя просто так рассматривать мужчин, это чревато последствиями.