Идол (СИ)

Помнится, они когда-то давно называли свои имена, но мне плевать — я не запоминаю имен тех, кто мне неинтересен.

— Но раз мы все здесь собрались, видимо, есть «но»? — перевожу взгляд на тренера, который тупит взгляд и вздыхает.

Похоже, только я не в курсе настоящих дел, и меня начинает это нервировать. Возникает многозначительная пауза, я схожу с дорожки, беру бутылку воды и присаживаюсь на край ринга, вновь заглядывая в глаза Герману. Не нравится мне его присутствие.

— В финале тебе нужно лечь! — Я сжимаю пластиковую бутылку, из которой выплескивается вода. А потом меня распирает смех. Они действительно думают, что я намеренно проиграю, испортив себе карьеру?! — Все деньги от боя пойдут тебе, соперник будет работать на имя.

— Я должен буду поработать над его именем! Вы серьезно?! — Один из мужиков стискивает челюсть, смотря на меня с презрением."

"— Это необходимость, которая спасет наш клуб и даст возможность двигать наших бойцов дальше, — мямлит тренер, так и не посмотрев в глаза — на него тоже надавили, и я не осуждаю.

Но, сука, это не простой бой, это главный турнир! Мы вместе прошли с ним этот сложный путь к вершине. Сейчас неважны деньги, важны лишь победы! В этом и есть смысл спорта! Он должен это понимать!

— В противном случае твоя карьера закончится, и ни одна промоушен компания не захочет иметь с тобой дело. Это мы тебе гарантируем! — самоуверенно заявляет один из шакалов, который решил сдвинуть меня с пьедестала и поставить туда своего протеже.

— Нет! — категорически отвечаю. — Не все измеряется в деньгах. Я не буду играть по вашим правилам! — встаю с места и хочу покинуть зал.

Мне плевать на них. Я не боюсь угроз, и деньги сейчас не главное. Перекроют кислород — меня примут в другом клубе. В любом клубе, который я выберу. Этот турнир — мой!

— Я бы на твоем месте не торопился, — вдруг подает голос Герман. И я останавливаюсь, поскольку мне действительно интересно, зачем он здесь. — Посмотри с нами небольшой фильм. Для тебя снимали.

Разворачиваюсь и вновь сажусь на край ринга. Что бы они мне ни показали, я не изменю свое решение. Герман вынимает планшет, что-то листает, а потом протягивает мне. Беру его и вижу застывшее видео, снятое, похоже, в спальне. Запускаю его и замираю: в комнате с отделкой под дерево в кресле сидит, сжавшись в комочек, моя маленькая девочка. Глазки огромные, испуганные и заплаканные. Смотрит в камеру и обнимает себя руками. Внимательно осматриваю ее, но видимых повреждений не нахожу. Алиса просто испугана. Нажимаю на «стоп», отказываясь в это верить. Меня реально немного пошатывает, я теряю равновесие. В голове еще не укладывается полная картина, меня просто взрывает желанием убить всех в этой комнате за испуганные глаза моей девочки.