Идол (СИ)

Поскольку это его шантажировали и мне неизвестно, чего от него хотели.

Два раза в день ко мне приходил мужик со шрамом и приносил еду. Мне ничего не хотелось. Я даже спать не могла от страха. Мне казалось, как только я усну и потеряю бдительность, со мной сделают что-то плохое. Так и засыпала в кресле, проваливаясь в темноту, а потом резко просыпалась в панике с колотящимся сердцем."

"Я постоянно думала о Богдане. И с каждым днём меня накрывало паникой и страхом уже не за себя, а за него.

Они заставляли меня звонить отцу и говорить, что со мной все в порядке. Я не смела ослушаться. Мужик со шрамом смотрел на меня сальным взглядом, от которого волосы вставали дыбом, и хотелось вымыться.

Я была вымотана, и, несмотря на то, что целыми днями сидела в кресле, чувствовала себя очень уставшей и слабой. Тело ныло, постоянно болела голова. Были моменты, когда хотелось распахнуть окно и кричать, звать на помощь, только за окном сплошной лес, да и мне жутко от последствий, которые меня ждут. Когда смотришь фильмы, то постоянно думаешь, почему героиня не бежит от преступников и ничего не предпринимает. И только когда находишься на месте героини триллера, понимаешь, что страх убивает смелость. Инстинкт самосохранения включается на полную и заставляет подчиняться.

Через неделю я сломалась. Стало невыносимо сидеть в четырех стенах смотреть на зимний лес и понимать, что впереди неизвестность. Меня накрыло истерикой. Я рыдала, колотила кулаками в дверь и что-то кричала. Требовала, просила, молила, сама не разбирая слова. Мне казалось, что на меня давят стены, и в комнате кончается кислород. Я сходила с ума и сорвала горло, изводя себя до онемения губ. Но ничего не изменилось, я только довела себя.

Ко мне пришли через пару дней. Кинули на кровать спортивный костюм, велели переодеться и привести себя в порядок. Мы едем в город.

Богдан

Я пытался ее найти до главного боя, подключил все свои связи и рыл сам. Но все бесполезно. Злость, отчаянье и жажда мести придавали мне силы, и я укладывал всех досрочно в первом раунде. На меня ставили огромные деньги. На это и был расчет. Деньги крутились немаленькие, и если я лягу в главном бою, кто-то озолотится.

Герман, мразь, потерялся. Знает, тварь, что убью. Можно было подключить ментов, но мне было страшно за Алису. Они, сука, знали, на что давить. И если раньше у меня не было слабого места, то сейчас они его нашли. Не зря Герман проявлял к Алисе интерес. Только я, идиот, ревновал, а надо было оберегать мою девочку.

Меня лихорадило все эти дни, перед глазами стояла только Алиса, я практически не спал, выматывая себя поисками. Поэтому лечь в главном бою будет легко. Я не то что лягу в бою, я сдохну ради Алисы.