Идол

— Но дело не только в этом? — спрашиваю, водя носом по ее волосам. Алиса сжимается, закрываясь от меня.

— Расскажи.

— Ммм… мы вчера… — не договаривает.

— Что мы вчера?"

"Она накрывает мои руки на ее животе и начинает их поглаживать:

— Мы не предохранились… опять, — добавляет она. И теперь я понимаю ее волнение. И это тоже сложно. Я понимаю все ее страхи.

— Я не специально. Но если так случится, и бог даст нам второй шанс, и ты меня простишь — я буду счастлив. — Голос сипнет, потому что мне очень важно, чтобы девочка мне поверила.

— Я понимаю. Но давай купим таблетку «после».

— Нет. Не нужно. Я понимаю, что ты не готова, и я правда вчера был не в состоянии себя контролировать. Но… мне снилась девочка, о которой ты рассказывала…

Алиса застывает, сглатывает, а потом оборачивается:

— Она плакала? — спрашивает, заглядывая в глаза, топя меня в своем синем океане.

— Нет, —

улыбаюсь, вспоминая сон. — Она смеялась.

— Смеялась?

Киваю, подхватываю ее за талию и сажаю на подоконник. Хватаю стройную ножку, закидывая себе на бедро.

— Да. — Тянусь к ее губам, но не целую. — Теперь все будет по-другому. Я никуда тебя не отпущу. Ты моя девочка. Верь мне.



ГЛАВА 28

Богдан

Я ушел из клуба и разорвал все отношения с тренером без объяснений для общественности. В прессе ходили слухи, что Идол не пережил проигрыша и сдулся. По одной версии я ушел в запой, по другой — стал наркоманом, поэтому, собственно, и поиграл. Кто-то даже предполагал, что бой был постановочный, договорной, но эту версию быстро отвергли. Люди любят трэш, грязь, и этим их с удовольствием кормят средства массовой информации. А я просто взял небольшой перерыв, чтобы собраться с мыслями и поменять ориентиры.

С Алисой я почти не расставался. Отвозил и забирал с университета, мы обедали вместе, гуляли, посещали разные места и ночевали у меня. Девочка упрямилась и рвалась домой, но отпускал я ее туда только для того, чтобы взять очередную партию вещей. Да, я хитрил, удерживая ее с собой. Сейчас я вне боёв, и девочке ничего не грозило.

Пару дней назад мы пили кофе в кондитерской, я баловал Алису любимыми десертами, кормил и иногда слизывал с ее губ сливочный крем. Нет, я не просто слизывал, я, как подросток, тискал ее и целовал сладкие губы при любом удобном случае. Нас застала моя сестрёнка. Надюша смотрела на нас с открытым ртом. А когда пришла в себя, то светилась, стреляя хитрыми глазками.

— Кто бы мог подумать?! Вот зачем ты про неё расспрашивал! Я так и знала! Я все расскажу маме! — тараторит Надя, поедая мороженое.

— Пока не надо, — перебивает ее Алиса.

— Рассказывай, — подмигиваю сестрёнке и притягиваю Алису к себе. Меня распирает от нежности к этой девочке, и я не собираюсь это скрывать. А она стесняется, краснея перед Надей, и это заводит ещё больше.