Компот из запретного плода

Вон как, могла моему брату помочь, небось связей полно, да не захотела!

– Вы тетрадь сохранили?

– Пихнула куда-то! На антресоли!

– А можно ее найти?

– Наверно, только зачем?

– Наше Общество ветеранов издает сборники воспоминаний; если опубликуют записки Дегтярева, – лихо соврала я, – вам денег заплатят!

– Кому чужая жизнь нужна, – отмахнулась старушка.

– Поищите записи, – попросила я, – хотите аванс? Вот, смотрите. А обнаружите тетрадочку, в два раза больше дам!

Баба Липа схватила купюры.

– Ладно, вечером Ваня придет, жилец мой, слазает наверх.

– Давайте я вам помогу.

– Нет, – твердо отрезала баба Липа, – сами добудем, ты вот что, завтра прикатывай часам к пяти, после обеда, и деньги вези.

Я уехала от старухи, испытывая то, что, наверное, ощущает человек, оказавшийся в открытом море, далеко от берега. Никаких надежд на спасение нет, но тут, о радость, мимо проплывает тонкая досточка, утопающий, как известно, схватится и за соломинку. Тетрадка Александра Михайловича – моя последняя надежда, вдруг в ней есть нужные, интересные сведения. Навряд ли Олимпиада Михайловна запомнила всю информацию дословно. Завтра получу рукопись, изучу ее как следует, скорей всего, обнаружу в тексте нечто… Обязательно найду… должна отыскать… непременно…

И тут на меня навалился голод, да с такой силой, что я мгновенно притормозила около первого попавшегося супермаркета, влетела в отдел, где торгуют хлебом, схватила слойку, быстро оплатила ее и вонзила в сдобу зубы.

Есть выпечку на ходу, несясь от супермаркета к машине, не хотелось, поэтому я встала около небольшого магазинчика, коих было полно в «предбаннике» супермаркета, и, спокойно жуя слишком жирную булочку, уставилась на витрину. Губная помада ядовито-сиреневого цвета, целая палитра лаков для ногтей, кремы для лица и краска для волос. На прилавке лежала картонка с «хвостиками», один из них, ярко-рыжий, красиво блестел в свете лампы. Ярко-рыжий…

Я проглотила остатки слойки и спросила у продавщицы:

– Этой краской можно любые волосы оттенить?

– Вам подойдет, – лениво зевнула девушка.

– Не себе хочу взять, Стелле.

– Лишь бы ваша Стелла не темнее русой была, – равнодушно сообщила продавщица, – на брюнетке хорошо не получится, а то некоторые черноволосые купят, а потом жалуются, не вышло ничего, надо ж понимать: из черного рыжее ну никак не сделать, только если совсем обесцветить.

– Стелла белая, она станет рыжей?

– Стопудово. Вам какую, стойкую?

– Не понимаю.

– Ну, ваша подруга хочет основательно покраситься или чтобы через несколько дней смылось?

– Посильней, пожалуйста.

– Тогда эту!

– А на какое количество волос рассчитан тюбик?

– Ну… если как у вас, то один на три раза.