Компот из запретного плода
За друга – в огонь и в воду! Даша Васильева очертя голову бросается разыскивать нахалку, посмевшую оскорбить ее приятеля – полковника Дегтярева. Холостяк Александр Михайлович, утверждает тетка, женат и бросил супругу, которая его холила и лелеяла. Даша возмущена. Ей ли не знать, что Дегтярев свободен и чист, как слеза. Невинный поиск однофамильца полковника оборачивается криминальным расследованием, до которых, как известно, Дашутка большая охотница. По ходу дела она узнает, что другой Дегтярев – бывший зэк. Этот лагерный донжуан хранит в кубышках бывших любовниц свои преступные сокровища. Теперь его возлюбленные – старушки, они хотят избавиться от опасного золота, забыть прошлое. Ну как не вмешаться Даше Васильевой, как не помочь! Не век же им расплачиваться за грешки молодости! Их-то избавила от проблем, а сама чуть жизни не лишилась. Слишком уж доверчивой оказалась страстная любительница частного сыска…
Вот поэтому и приехала, хочу сама, без посредников, спросить: Лактионов порядочный человек? Могу ему доверять? Можно впустить его в дом?
Аня нахмурилась.
– Лактионов?
– Да.
– Александр?
– Точно.
– И давно он от нас ушел?
– Точно не скажу.
– Сейчас гляну, – кивнула девушка и включила компьютер. – Ларионов есть, но он Николай.
– Нет, не тот.
– Ясное дело, – улыбнулась Аня, – Ларькин Михаил – упаковщик, Ломтев Олег – водитель, Лофорев Игорь – охранник. Больше мужчин на «л» не имеем.
– Вы среди уволенных посмотрите.
– Там и смотрела, – кивнула Аня, – работающие вам ни к чему.
– Точно нет?
– Стопудово, у нас как в аптеке, – пояснила кадровичка, – а к тем, кто пиццы развозит, особые требования, их же люди в дом впускают, не дай бог, пропадет чего – и на репутации фирмы пятно. Знаете, какая нынче конкуренция.
– Что значит особые требования? – насторожилась я.
– Обязательно москвич, с постоянной пропиской, – стала перечислять Аня, – рекомендации с предыдущего места работы, безупречная анкета.
– А если человек судим?
Кадровичка замахала руками.
– Ни за что не возьму, мне геморрой не нужен, уголовникам доверия нет.
– Даже отсидевшему и законно освободившемуся? Но это же ущемление прав личности.
Аня скривилась.
– Не знаю, кому и что я прищемлю, только если у человека в анамнезе отсидка, ему без шансов сюда попасть. Прямо, конечно, не скажу: «Ты вор и пошел вон». Деликатненько сообщу: «Простите, вакансия занята, оставьте координаты, позвоню, если место освободится».
– А вдруг вас обманут? Не сообщат правду?
Аня захихикала:"
"– Тут, около нас, районное отделение милиции находится, его сотрудники пиццу уважают и с пятидесятипроцентной скидкой ее имеют. Если к нам новый служащий нанимается, я ребят прошу, они его по компьютеру проверяют. Претендентов сразу предупреждаю: «Лучше не врите, мы людей под микроскопом изучаем».
– Пожалуйста, – взмолилась я, – поищите Лактионова.
Аня задвигала мышкой и в конце концов вынесла вердикт:
– Мы десять лет на рынке и никогда не имели дело с Александром Лактионовым. Гоните шофера вон, он врет, а маленькая ложь, как известно, заслуживает большого недоверия.
Глава 8
Я вышла на улицу, поежилась от резкого ветра, потом обогнула дом, вошла в пиццерию, увидела лишь одно свободное местечко, у стены, и плюхнулась на пластиковое сиденье. Мигом подошла та же брюнетка.
– Что хотите?
– Пиццу, – лязгая зубами от озноба, попросила я.
– Какую?
– Самую вкусную, любую. На ваш вкус.
– С осьминогами и ананасами?
– Нет! Ни в коем случае.
– Тогда давайте ориентироваться на ваши пристрастия, – улыбнулась официантка.
– С грибами есть?
– Конечно.
– Несите, и чай, желательно очень горячий.
Брюнетка пошла на кухню, а я попыталась привести мысли в порядок.














