Игра нипочём

И грандиозный оргазм, по сравнению с которым меркли и исчезали все его прежние сексуальные достижения.

В общем, он понял – пришла любовь.

И пусть будет стыдно тому, кто за это бросит в Николая Васильевича Клюева камень. Не последние люди в человечестве увлекались подобным интимом…[99]

– Люся, к ужину не жди. У нас тут внеочередная сессия… Что? Как? Зачем? А, ну конечно. Всё, целую, пока…

Вокруг уже вовсю бушевала весна: ярко светило солнышко, чирикали воробьи, некоторые девушки выбрались на улицу без колготок. Ножки, правда, в своём большинстве ещё не блистали загаром, но тем не менее… Впрочем, женщина для Николая Васильевича с некоторых пор существовала только одна. Люся?.. Господь с вами. Какая Люся, когда сегодня его ждала ОНА – воистину Госпожа его сердца и души, властительница его дум, исполнительница желаний… Та, о которой вот уже скоро год были все его чаяния и мечты…

Глянув на часы, он поехал в дорогой бутик. Там трепетно, долго выбирая, купил чулки, туфли, блондинистый парик, ажурный комбидрес и поехал на юг – на периферию города, в спальный, малолюдный в это время район. Там, на третьем этаже невзрачной пятиэтажки, его ждали.

– А, это ты, говнюк? – открыла ему дверь плотная, с недобрым взглядом бабища. – Припёрся, значит. Тогда деньги гони!

– Вот, госпожа… пожалуйста… Всё в полном объёме… – чувствуя себя восхитительно виноватым, выдохнул Николай Васильевич, вытащил купюры, сунул бабище в лапу и следом ту лапу облобызал. – Жду повелений, госпожа…

– Ну, рази так, – подобрела баба, – готовься давай. Уж я тебя обихожу.

– Да, госпожа, да… – засуетился Николай Васильевич.

И принялся лихорадочно раздеваться на одном квадратном метре захламлённой прихожей. Долой костюм, рубашку, трусы, скорее долой! Оставшись в чём мама родила, он судорожно вздохнул, потянулся, икнул от страшного возбуждения и принялся надевать парик. Затем настала очередь чулок, туфель, пуговок комбидреса. Судья был почти готов, когда появилась бабища – встрёпанная, босая, в сизых панталонах и чёрном бюстгальтере, больше напоминавшем бронежилет. В правой руке она держала мухобойку, а левой… Её левая рука поглаживала огромный, приспособленный на ремешках резиновый орган «strap-on».

– Да ты, говнюк, туфли новые завёл? – строго спросила она и с силой шваркнула мухобойкой Николая Васильевича по голому телу выше чулок. – Вот я тебя, вот я тебя, вот я тебя… А ну, засранец, лягай!"

"Несчастный раб повиновался недостаточно быстро. Невыразимо унизительный толчок внёс его в комнату – так в стране амазонок злые охранницы закидывают в камеру пыток обречённого пленника.