Король в жёлтом

 – Итак, вы поймали сокола…

Жанна д’Ис взяла меня за руку и рассказала, как с бесконечным терпением молодого сокола приучают садиться на запястье, как мало-помалу он привыкает к звенящим колокольцам и к ремешкам на лапах.

– Сначала их кормят досыта, – рассказывала она. – Потом постепенно уменьшают корм, который в соколиной охоте называют паштетом. По прошествии многих дней эти птицы привыкают слетать на запястье за пищей. Паштет привязывают к концу веревки, или леурра, и учат птицу подлетать, как только ловчий начинает крутить леурр над головой. Сначала я роняю паштет, и когда подлетает сокол, он находит пищу на земле. Через некоторое время он учится хватать ее в движении, когда леурр крутят над головой или тянут к себе. После этого сокола легко научить нападать на дичь, ведь она уже почувствовала вкус к охоте.

Раздался пронзительный крик одного из соколов, и Жанна встала, чтобы поправить ремешок, но птица все еще хлопала крыльями и клекотала.

– Осторожно, Филипп!

Я огляделся и сначала не увидел ничего, что вызывало у птицы беспокойство. Теперь уже все соколы присоединились к ней. Затем взгляд мой упал на плоский камень у ручья, с которого вскочила девушка. Серая змея медленно ползла по валуну, и глаза ее сверкали на плоской треугольной голове, как капли воды.

– Змея…

– Ведь она не ядовита? – спросил я.

Девушка указала на черное v-образное пятно:

– Это верная смерть, гадюка."

"Я наблюдал, как змея медленно выползает по гладкому камню на солнечный свет. И шагнул вперед, чтобы рассмотреть ее поближе, но Жанна схватила меня за руку.

– Нет, Филипп, я боюсь!

– За меня?

– Да, Филипп, я люблю тебя.

Тогда я обнял ее и поцеловал в губы, повторяя без конца одно слово:

– Жанна, Жанна, Жанна.

Когда она, дрожа, прильнула ко мне, я почувствовал, как что-то кольнуло меня в ногу, но не придал этому значения и был укушен снова. Острая боль пронзила меня. Я заглянул в нежное лицо Жанны д’Ис, целуя, приподнял и оттолкнул от себя. Затем, наклонившись, оторвал гадюку от лодыжки и растоптал ей голову. Помню слабость и оцепенение. Помню, как упал на землю. Сквозь медленно стекленеющие глаза я видел белое лицо Жанны, склоненное надо мной. И когда свет в моих глазах погас, я все еще чувствовал ее руку на своей шее и бархатную щеку на холодеющих губах.

* * *Я открыл глаза и в ужасе огляделся. Жанна исчезла. Я видел ручей и плоский камень, раздавленную гадюку в траве, но соколы и пни исчезли. Я вскочил на ноги. Сад, деревья, подъемный мост и обнесенный стеной двор исчезли. Я тупо уставился на груду серых развалин, увитых плющом. Между ними проросли огромные деревья. Я пополз вперед, волоча одеревеневшую ногу, и тут с верхушки дерева слетел сокол, взмыл ввысь и, описывая сужающиеся круги, исчез в облаках.