Игра в отрезанный палец

И, кстати, угнанная красная „девятка“ тоже могла иметь прямое отношение к тем, кого мы ищем. Хотя это так традиционно — угонять машину для совершения преступления! Но проверь все-таки».

Стажер Занозин выяснил по телефону, что сержант Воронько заступает на пост в шесть вечера. Времени оставалось немного, около полутора часов. Дав стажеру задание выяснить судьбу угнанной в ночь с двадцатого на двадцать первое мая красной «девятки», Виктор выставил под стенкой своего кабинета в ряд четыре стула и прилег на них. Так он иногда умудрялся высыпаться в армейской караулке.

Но сейчас он просто хотел посмотреть в потолок и подумать. Спине жесткость сидений была полезна.

К шести Виктор с кассетой и небольшим репортерским магнитофоном, одолженным у коллег в райотделе, подъехал на площадь Независимости. Машину поставил возле хлебного магазина, прошелся к будке ГАИ. Постоял минут пятнадцать, пока девушка-гаишница не сдала будку прибывшему сменщику.

Понаблюдав какое-то время за Воронько, Виктор подошел. Показал «корочку»."

"— Шо, опять про ту ночь? — устало спросил сержант. — Я ж говорил, шо вызвали меня, а потом я в карты играл на «бориспольском»…

— Все в порядке, — успокоил его Виктор.

 — Я знаю, что все это правда и даже нашел доказательства.

— Какие доказательства? — сержант подозрительно уставился на следователя.

Виктор вздохнул. Поднял правую руку, в которой держал диктофон.

— Давайте зайдем в будку, там потише, — предложил он. В будке, прослушав запись, сержант обрадовался.

— Так то ж Степа!

— Какой Степа?

— Старший лейтенант Грищенко… я ж говорил…

— Вы не говорили, вы сказали, что не помните, кто вас вызывал! А где он сегодня?

Сержант пожал плечами.

Виктор еще спросил про угнанную в ту же ночь красную «девятку», но сержант ничего про машину не помнил.

— У нас иногда по десять таких краж за ночь, все не упомнишь! — сказал он.

Виктор все-таки заставил сержанта узнать по рации, где находится старший лейтенант Грищенко.

— Завтра в ночь выходит, — ответил из металлической мыльницы чей-то шипучий голос.

Вернувшись в райотдел, Виктор свалил на стажера очередное задание — выяснить домашний адрес Грищенко.

— Так я ж вам еще по машине не доложил!

— А что, — оживился Виктор, — что-то узнал?

— Да.

Машину нашли в восемь утра двадцать первого на Бастионной возле того дома, где газ взорвался.

У Виктора пропал дар речи. Неужели Рефату из Москвы было действительно виднее, как все происходило, чем ему из Киева?

— Так что, узнавать про этого Грищенко? — спросил Занозин.

— Да и побыстрее! — выдохнул Виктор, все еще находясь в каком-то странном состоянии, смешанном из ощущений усталости и победы.

Стажер ушел.