Игра в саботаж

Снова выстрел — один, другой, третий…

Оружия у Емельянова не было. Своей верный пистолет Макарова он оставил на работе, в сейфе — он же не предполагал, что это ему может понадобиться при простом разговоре с артистом! Он откатился по полу к стене. Сдернул со стены какой-то таз, как щитом, накрылся им. Снова выстрелы… Емельянов перекатился к ступенькам и затих. В тот момент он понял, что поранил руку. Кровь щедро капала на ступеньки…

Глава 17

Избитое, изувеченное и почти насмерть замордованное тело валялось в кабинете у стены, харкало кровью и хрипело. В этом существе больше не было ничего человеческого.

Облик терялся легко — всего лишь несколько сильных, прицельных ударов в живот, в солнечное сплетение, в голову, в кадык, и вместо человека, имеющего пол, возраст, гражданство, оставалась только расплывшаяся лужа, лишенная всех признаков человеческой породы. Безвольное, захлебывающееся кровью существо, хрипящее под хозяйским сапогом. Это зрелище всегда было и страшным, и завораживающим одновременно.

Константин Емельянов, опер, работающий в уголовном розыске всю свою сознательную жизнь, смотрел на это хрипящее тело без всякого сожаления. Конечно, с актером его ребята перестарались. Но уж слишком он был зол. Особенно страшная ненависть вспыхнула в нем, когда он под градом пуль вынужден был уткнуться мордой в грязную шаткую деревянную ступеньку, вдавливаясь в нее всей своей жизнью.

Когда выстрелы стихли, Емельянов стремительно скатился вниз. Появился на улице под крики соседей, повыбегавших во двор дома. Уже буквально через час во дворе и в квартире, где жил актер, орудовала опергруппа. В его квартиру Емельянов вошел первым.

Стрельба в жилом доме была делом очень серьезным. Тем более, что эксперт очень быстро установил: пули, которыми стреляли в Емельянова, были настоящими, боевыми. Судя о траектории полета, стреляли на поражение. То есть кто-то намеренно пытался Емельянова убить. Но самым страшным было другое: пули были выпущены из табельного, милицейского пистолета Макарова, которым были вооружены почти все сотрудники милицейских подразделений.

— В тебя выстрелили восемь раз, — сказал эксперт, взвешивая на ладони тяжелые пули, которые были выковыряны из деревянных перекрытий стен и лестницы. — Ты в рубашке родился, Емеля. Кто-то стрелял прицельно и очень хотел прострелить тебе башку. И палил в тебя до тех пор, пока не закончилась вся обойма.

— Вся обойма? — как-то по-особенному задал вопрос Емельянов. — Все восемь штук?

— Именно, — недоуменно взглянул на него эксперт.

— Тогда я точно знаю — это стрелял не сотрудник милиции, — вздохнул Константин.

Дело было в небольшом секрете, Емельянов его знал, так как был одним из самых лучших по стрельбе.