Играть, чтобы жить

На первых скринах «Апач» распознавался как «90 (440)». То есть девяностый уровень тушки, но при текущей схеме вооружения равен четыреста сороковому. После отстрела всех НУРсов коэффициент упал до трехсот. Все еще много, но прочность при этом минимальная – десяток попаданий, и агрегат слился. Отсюда и уровень живучести – девяносто. Прочность хрустальной вазы…

Стас хмыкнул:

– Хорошая теория, многое объясняет. Обычный мотострелок десятого уровня, вооруженный саперной лопаткой или лежащий в ДОТе за пулеметом, – это две большие разницы…

Горизонт уже посветлел, когда мы взбежали на очередной холм и смогли наконец разглядеть точку встречи. Мы не были уверены, что нас встретят, – вместо засеченных беспилотником тридцати кэмэ в час мы делали в три раза меньше. Однако нас ждали. Ждали, держась зубами за плацдарм!

На земле чадила туша транспортного вертолета, а в небе пара знакомых до боли «К-52 М» сцепилась с костяным драконом.

– Наших бьют! – возмутился Анунах и вопросительно посмотрел на меня.

– Вперед! – рявкнул я, без сомнений вписываясь за краснозвездные машины.

Глава 12

«Аллигаторам» помощь не потребовалась. Пара ударных вертолетов уверенно порхала вокруг дракона, ведя танцевальную партию на своих условиях. Сказывалось преимущество в скорости, маневренности и огневой мощи двух механоидов четыреста сорокового уровня против одного монстра ста семидесятого. Тварь все еще трепыхалась исключительно за счет высокой сопротивляемости к физическому урону и запредельного количества хитов. По крайней мере запредельного для текущей реальности.

Тем же «К-52» хватило бы и одного удара костяка. Хрупкость всего живого и неживого, созданного природой и руками землян, наверняка смешит игровые создания. Даже последний новичок из друмировских ясель спокойно держит десяток ударов мечом от своего однопесочника. Землянин же складывается от тривиального ржавого ножика в печень…

«Аллигаторы» легко рвали дистанцию и держали незнакомого нам монстра на безопасном расстоянии – метров в пятьсот, не меньше. Тварь плевалась кислотой, ставила завесы из яда, пыталась давить на разум и бессильно рубила воздух шипастым хвостом. Все тщетно, все по методу Покрышкина: «Высота, скорость, маневр!» Ну и кто додумался отправить одиночного монстра без магического прикрытия? Так фашисты жгли наши не прикрытые пехотой танки в кровавом сорок первом. Боевой устав пишется кровью, не знали, демоны?

Часто лаяли пушки, вспухали облака разрывов НУРсов, неубедительно стрекотал с земли крупнокалиберный пулемет транспортника. Вертушкам пришлось сжечь практически весь боезапас автоматических скорострелок и неуправляемых ракет. К концу боя уровень «пятьдесят вторых» просел практически вдвое – до двести тридцатого.