Играть, чтобы жить

А что, если?! Осененный пришедшей в голову мыслью, я повернулся к Павшему:

— Ты мог бы их оживить?! Ведь реальные Герои пали в борьбе за святое дело, защищая Первохрам! Знаешь, мне тут Кирилл рассказывал, как ему давеча в Ясном Городе из-под полы предлагали купить портрет этой скульптурной композиции, видимо, копию того, что Веты себе заказали. Мол, богомерзкое изображение запрещено служителями Света, однако образ героев будоражит умы и зовет на подвиги — бестселлер черного рынка…

Неназываемый скептически хмыкнул, однако сделал пару шагов, подходя к фигуре вплотную, приложил ладонь в область каменного сердца и к чему-то прислушался.

Затем разочарованно покачал головой:

— Нет, его душа уже прошла цепочку реинкарнаций и окончательно потеряла связь с этим телом… Могу голема сделать, реально хорошего. Уровня этак двухсотого, а если поднапрячься и разыскать некоторые компоненты, да крови не пожалеть, то и трехсотого. Еще можно зомби поднять, душу только отловить подходящую, но тут за результат не ручаюсь, всякое может получиться — от мычащего идиота до создания, переполненного ненавистью.

Я задумался:

— Жалко… Зомби точно не надо. А вот голем… Умка, как ты думаешь, это не будет непочтительно к павшим — вновь вернуть их тела в строй? Встанут почетной стражей у ворот Первохрама, послужат еще правому делу…

Умка наморщил широкий лоб, затем наклонил голову к плечу, в чем-то копируя позу Неназываемого минутой ранее. Затем уверенно кивнул:

— Они не против!

Я вопросительно взглянул на Павшего, что, реально ответили?

Неназываемый лишь пожал плечами, мол, сам в непонятках.

Затем бог еще раз, теперь уже действительно тщательно, осмотрел статую и вынес вердикт:

— Да будет так! Мне нужно будет подготовиться, однако кое-что я могу сделать уже сейчас. Умка, подойди сюда! Возьмись за ствол! Ну, в смысле за дубину!

Тролль вздрогнул, и даже чуть отступил назад:

— А… Можно?

— Нужно! — вполне серьезно подтвердил Павший.

Умка сделал пару шагов, несмело протянул руку и очень бережно обхватил могучими пальцами шершавый, испещренный сотнями царапин и вмятин, мифриловый ствол.

Неназываемый наклонился к уху статуи и зашептал что-то убедительное, прося и приказывая одновременно.

— Офигеть… — только и смог я произнести, увидев, как окаменевшие пальцы медленно, с натугой и рывками, разжались, отпуская древний артефакт.

Охнувший Умка подхватил дубину и потрясенно уставился на нее, держа на вытянутых руках.

— Владей по праву! — торжественно заявил Павший.