Играть, чтобы жить

Для небоевых, крафтовых и административных классов, сумма, дающая доступ к надгробию, будет определена по формуле — уровень, умноженный на пятьсот золотых, но не менее чем пятьдесят тысяч. Решайтесь в течение часа.

Нарастающий за спиной грохот отвлек меня от процесса переговоров. Оглянувшись, увидел, как Оксана с пыльным лицом, которое пересекали мокрые дорожки слез, с ненавистью долбила камень стены тяжелым молотом. Не дожидаясь дополнительной команды, несколько бойцов бросились к ней на помощь. Минута, и часть свежей кладки рухнула, а наружу беспомощно вывалился первый пленник.

Какой-то парень в недорогой броне, без оружия, руки и ноги стянуты толстенной проволокой — без кузнечного инструмента не развернуть. Суки…

Вновь повернулся к пленникам. Наверное, мой взгляд все же изменился — те поежились и чуть втянули головы в плечи. Прошипел, глядя в ненавистные лица:

— И я вас умоляю — дайте мне хоть один повод отказаться от сделанных предложений. Мне прямо спать не дает слава первого императора династии Цинь и его десятитысячной Терракотовой Армии.

И для ее создания мне не потребуется миллион работников и сорок лет, достаточно зафиксировать и окунуть в цемент особо гордых врагов — тем приятнее будет смотреть на скульптурные группы.

Хм, а может история действительно циклична, и в прошлом уже были свои Неумирающие, которых приходилось консервировать вот таким образом?

Круто развернувшись и не слушая поток проклятий в свой адрес, направился к пыльному облаку у стены, из которого вновь несся частый перезвон железа о камень.

— А мы, что с нами будет?! — раздалась недружная многоголосица из-за спины.

Чертыхнулся, сплюнул и, вновь крутанувшись на сто восемьдесят, направился к крысятнику, как метко наемники окрестили зону, где располагались переметнувшиеся на сторону противника рабы. Оглядел встревоженные лица — месяцы, а кое для кого и годы пребывания в виртуале не прошли бесследно. Некогда безликие кукольные аватары потекли, сквозь маску постепенно прорезались доминирующие черты личности: хитрый бегающий взгляд, влажная поволока податливой и готовой на все сучки, вечно шмыгающий и подвижный острый нос, нервно теребящие все и вся пальцы — у каждого свое.

Но физиономисту не пришлось бы вешаться с горя на ближайшей березе, кое-какая работа для него потихоньку вырисовывается.

Не все здесь сволочи по идейным соображениям, хватает и просто слабых людей. Хотя, даже это неверно, под пытками ломаются все. Нет молчаливых героев, есть лишь плохие палачи.