Играть, чтобы жить

Медик нахмурился и перекрыл своей могучей фигурой обзор управленцу:

— Прошу разрешение на старт процедур, согласно протоколу «А2-прим»!

Плешивый управленец вздрогнул, мечтательно-слащавое выражение сползло с его лица, сменившись на мордочку загнанной в угол крысы. В последнее время дела в «Алькоре» шли все хуже, потенциальные клиенты явно не стремились превращаться в замороженный окорочок и массово голосовали рублем, делая ставку на оцифровку. Зарплаты заметно просели, перспективы не радовали, толковые сотрудники стали уходить. И тогда он сам, предварительно проверив медицинские карты персонала, выступил с инициативой, призванной удержать людей на рабочих местах.

Каждому сотруднику — персональную корпоративную страховку, гарантирующую обещанное бессмертие в виде заморозки! А как убедительно он вещал на совете, демонстрируя диаграммы и указывая, что, применив такой способ поощрения еще десять лет назад, им ни разу не пришлось бы оплачивать гибернацию. Убедил на свою голову! Не прошло и недели после торжественного собрания и вручения страховых сертификатов, как наступил первый предусмотренный договором случай.

Уловив, как сгущается атмосфера в помещении и тяжелеют направленные на него взгляды, менеджер пожевал губу и бросил:

— Разрешаю! В холодильник ее!

Повернувшись, он поплелся к себе в кабинет, натужно вспоминая, остался ли еще коньяк в припрятанной с прошлого корпоратива бутылке? А за его спиной уже набирала обороты отлаженная машина криозаморозки — бодро шелестели резиновые колесики каталки, раздавались зычные и властные команды бригадира реаниматоров, что-то торопливо бубнил в комм штатный юрист «Алькора».

Зыбкий Шанс протянул свою ледяную руку и положил ее на плечо девушки, уже бредущей по бесконечному коридору навстречу ослепительному свету…

— Передавай привет Паучихе!

Прохрипел я в лицо врагу, глядя, как его зрачки расширяются от ужаса, а рот распахивается в беззвучном крике.

Клинок в теле жертвы мелко завибрировал, как голодная псина при виде куска парного мяса, а затем принялся совершать жадные глотательно-поступательные движения, шинкуя плоть и поглощая душу сорвавшегося. Я в отвращении отшатнулся и попробовал разжать руку, но не тут-то было: жрец, инструмент и жертва — все это работало лишь в пугающем единении и мало чего стоило поодиночке.

Злобный артефакт пропустил короткий разряд через мою руку, парализуя ее и заставляя мышцы судорожно сжаться, намертво обхватив чёрную рукоять. Шесть паучьих лап, до сего момента сложенных вместе и составляющих тело клинка, с металлическим лязгом распахнулись, словно растопыренные пальцы ладони, и, пронзив ребра жертвы, показались из тела, явив испуганным взглядам окровавленные шевелящиеся когти.