Играть, чтобы жить

Хороводы огней вокруг алтаря окончательно стихли, открывая нашему взгляду крупного взлохмаченного мужика совсем не гномьих размеров — эдакий Джигурда, в хорошем смысле этого слова. Мускулистые шрамированные руки легко удерживали молот исполинских размеров.

С удовольствием оглядев склонивших головы гномов, он чуть заметно покивал головой в такт их искренней молитвы, на глазах наливаясь силой. Вот его взгляд пробежался по храму, бог нахмурился, затем настороженно понюхал воздух — морщины перечеркнули массивный лоб. Глаза Ауле на мгновенье уставились в никуда — будь я проклят, если он не полез во внутренний интерфейс!

Короткая пауза, и громогласный рев разъяренного бога обрушился на наши уши:

— Тьма?! Что за глупые шутки, клянусь Всевышним Эру!

Не самый удачный момент для знакомства, но лучше сразу расставить все по своим местам.

Я прокашлялся:

— Уважаемый Ауле, приветствую тебя в Друмире! Хочу заметить, что Верховным богом этого мира является Неназываемый…

Ну да, приврал чуток, есть еще Светлый пантеон, ну да мы этот вопрос скоро решим…

Тяжелый взгляд бога придавил меня к земле:

— Продавшийся Тьме Перворожденный — в моем Храме?! Да ты кто такой?!

С трудом сглотнул — умеют эти боги ментально прессовать, — ну да у меня щит к этому делу плюс богатая практика общения с Павшим.

— Я — Первожрец Темного Пантеона. Я тот, кто добыл артефакт божественной силы и призвал тебя к жизни в этом мире!

Губы Ауле исказила гримаса крайнего раздражения — вот и стал я громоотводом для божественной ярости:

— Такие жрецы нам не нужны — на колени, червь!

А хрен тебе по всей морде! Я перед Павшим не особо-то прогибался, а тут полузабытый божок из Средиземья…

Даже порядочно ослабленная ментальным иммунитетом воля Высшего Существа давила на плечи бетонной плитой.

Суставы скрипели, похрустывал позвоночник, расплющенными кляксами корчились на полу чувствительные гончие. Зря ты так, дядя…

Набычившись, я медленно повторил:

— Я… Первожрец!.. Первый… после… Неназываемого!

— Что?!

Ауле взревел, окончательно теряя над собой контроль. Широкий, рабоче-крестьянский взмах мускулистой руки — и тяжелый молот обрушился на мою голову.

А вот теперь — зьездец!

Дзень! Звякнуло, разноцветные искры подсветили немую сцену — танковый ствол в руках Умки на полпути перехватил падение молота.

Ауле страшно, по-звериному, зарычал, вновь вскинул тяжелое оружие и со всей своей недюжинной силой принялся вколачивать тролля в землю. Контратаковать Умка не успевал, лишь подставлял под молниеносные удары мифриловый артефакт, укрепленный силой Павшего и Макарии.

Неназываемый, твой выход! Встреча пошла по худшему сценарию, беречь безтормозную психику альфа-существа уже смысла не было, пора вводить в бой главный калибр.