Игрушка альфы

Диорн наконец опустил глаза, встретившись со мной взглядом, в котором брезгливость мешалась с жалостью.

— Прости меня, Селина, но я просто не смогу. Прости. Ты слышала слова лекаря. Он же сам сказал, что твое лицо испорчено. А мне нужна супруга под стать, я не могу вывести в общество девушку с…

— Убирайся, — задыхаясь от гнева и унижения, прошипела я, не давая ему договорить. — Убирайся! Вон отсюда! Прочь!

Схватив со стола маленькую вазу, я запустила ее вслед выскочившему из спальни Диорну. Ваза прыснула осколками, а я опустилась на колени прямо там, где стояла, позволив себе разрыдаться от волной накатившего отчаяния.

Герд

Бешенство было таким иссушающим, что я впервые потерял контроль, чувствуя, как голова звенит от ярости, и рассудительность тихонько скребется где-то в самом темном углу, не смея показаться наружу.

Мать. Мне хотелось сделать ей больно, отплатить за боль своей женщины и за все те слова, что она ей наговорила, ведомая только своими целями и стремлениями. Я верил, до последнего верил, что женщина, благодаря которой я появился на свет, не могла быть настолько бессердечной, но такая подлая и безжалостная выходка легко подвела черту под моим терпением.

Достаточно.

Я хочу, чтобы Лина была счастлива. Здесь. Со мной. Хочу, чтобы моя волчица родила мне детей, и не желаю ждать очередного удара, оставляя Латису в поле зрения своей семьи. Тяжелое решение, но оно стоило того, что принять его безотлагательно. Крепость Эвериков больше не дом для Латисы. Она уедет, немедленно.

Добравшись до покоев матери, с громким хлопком открыл дверь, врываясь в комнату, ведомый вставшей перед глазами пеленой. Осмотрел все беглым взглядом и глубоко вдохнул запах комнаты, на пределах своих возможностей расщепляя ароматы на полутона.

Тиииирс…

Стоявшая рядом с матерью угловатая служанка, чуя беду, втянула голову в плечи, опуская глаза и пряча руки за спину.

— Что привело тебя, сын мой? — как ни в чем не бывало, матушка помешивала чай в своей кружке маленькой золотой ложкой. — Надеюсь, ты пришел извиниться. Я прощаю тебя, родной мой. Иначе и быть не могло, я же твоя мать.

Она поднялась с кресла, разводя руки в стороны для объятий, а меня вновь повело от ярости. Быстро добрался до девчонки и, схватив за руку, отчего она вскрикнула, поднес шершавые пальцы к лицу. Так и есть, воняет тирсом. Глупая смело касалась пропахшего травой мешочка.

— Ты-ы-ы, — прорычал ей в лицо.

— Господин, это… А-а-а! Прошу вас! Не нужно!

Вывернул ей руку, чтобы мерзавка опустилась на колени, и повернулся к матери, кровожадно стреляя глазами.

— Я уже отобрал у тебя силу! Что мне сделать, чтобы ты наконец поняла, что Лина — все для меня? Отобрать у тебя жизнь? — зарычал в лицо тяжело дышавшей матери.