Их заложница (СИ)

— Сейчас же! Давай! Поднимай свой зад и забирай девчонку. Он же добьет ее.

— Прошу прощения! — в кабинет снова ворвалась Наталья.

Осмотрела мужчин, которые сидели по разные стороны на полу, но тут же скорчив невозмутимую гримасу, произнесла:

— Руслан Станиславович, звонила Эльза. Она сообщила, что ровно в три часа ее самолет приземлился в аэропорту. Прикажете отправить за ней автомобиль? — секретарша уткнулась в блокнот, делая вид, что что-то записывает.

На деле же, она просто боялась взглянуть в сторону мужчин. С Вадимом Старицким подобного никогда не было, но на его место пришел другой: молодой парень с горячей кровью. И от него можно было ожидать чего угодно.

Эльза. Твою ж мать! О ней Руслан напрочь забыл.

— Да, Наташ, будь добра, пусть ее встретят. А еще позвони парням в особняк, пусть к трем часам в доме все будет вылизано. Всё чтобы убрали, Наташа, иначе волю к чертовой матери.

— Конечно, Руслан Станиславович, все сделаем так, как любит ваша жена.

Наташа ретировалась, плотно закрыв за собой дверь, Руслан же перевел взгляд на ошарашенного Сергея, который пробасил:

— Кто, блять?

Глава 12

Ева

Я ждала чего-то подобного, но все равно сомневалась, что Марк снова озвереет, думала, может, он сожалеет о всем, что сделал.

Наивная, глупая Ева.

Такой я обзывала себя, сидя в спальне и ожидая новых атак. Марк резко бросил меня и куда-то вышел, но обещал вернуться и продолжить.

Я тряслась как осиновый лист от его мерзких слов, упреков, обвинений, тряслась и всерьез боялась за свою жизнь. Впрочем, что я могла? Убежать? А что бы стало с родителями? Да и куда бежать: ни денег, ни жилья, у меня ничего не было, чтобы уйти от больного ублюдка.

Я проклинала Марка за то, что не показал себя раньше, но больше всего стала ненавидеть Руслана и себя. Его за то, что он знал натуру противника, представлял, более, того, надеялся и строил планы, что Марк мне отомстит. Он действительно хотел этого: мести. Себя за то, что вопреки голосу разума, не могла выбросить его из сердца. Оказывается, у нас нет рычага внутри, дернув за который чувства проходят.

— Ну что? — с пьяным энтузиазмом Марк открыл дверь. — Продолжим?

Он был не просто выпившим, а мертвецки пьяным. Вряд ли он отдавал себе отчет в том, что делает, но мне было плевать, искать оправданий я была не намерена, как и молить о том, чтобы он меня не трогал. Мне становится не страшно от того, что произойдет дальше. Я знаю, что он начнет наносить удар за ударом так, чтобы на моем теле было минимум следов, хотя они и так останутся. Не могут не остаться со светлой тонкой кожей.

— Я же, блять, любил тебя, — произносит Марк. — Да и сейчас люблю, мразь такую.

Он хватает меня за волосы и тянет к зеркалу, тыкает туда едва ли не носом и произносит:

— Видишь? Ты себя видишь? На глаза свои посмотри счастливые.