Иллюзия жизни

Несчастного карманника за драный лопатник на три года в колонию сажают, а она, б…дь, сотнями тысяч ворочает на глазах у ментов и хоть бы хрен гуляет на воле.

– Коновалиха, конечно, наглючка, но не самая крутая. В Новосибирске под вывеской кафе «Вдохновение» Слониха миллионы наваривает.

– И все через твоего шефа?

– Через него. Поэтому надо вовремя мне отскочить. Но не с пустым карманам. Выжмем с мафиозника полсотни тысяч баксов на двоих, и пусть горит его наркотическая фирма ярким пламенем без нас. Принимаешь мою задумку?

– Дельная задумка. Принимаю…

Через несколько дней после двух звонков Назаряну Сапунцов приехал к Ширинкину с газетой «Сибирские вести», где было опубликовано объявление о приглашении посредников для реализации поэтических книг Георгия Царькова.

– Ну, как твой шеф?… – спросил Максим.

– Засуетился. Пообещал отстегнуть баксов вдвое больше, если пришьем «заказчика», – ответил Валентин.

– Какого?… – удивился Ширинкин. – Мы ж с тобой от фонаря «заказ» придумали.

– А шеф принял угрозу всерьез и возложил грех вот на этого стихотворца, – Сапунцов ткнул пальцем в газетное объявление. – Прочитай и скажи: отказываться от двойных баксов или все-таки взять их?

Ширинкин заглянул в газету:

– И скоко их, «двойных», будет?

– В рублях по полтора миллиона на брата.

– Ты, Валян, чо?… Сдурел?… Максим-толстый – миллионер! Скажи такое братве – животы от смеха пацаны надорвут.

– Смеется тот, кто смеется последним, – серьезно проговорил Сапунцов. – Шеф обезумел от страха. Готов отдать сколько угодно, чтобы спасти собственную шкуру. Собрался в Австралии залечь, пока со стихотворцем разберемся.

– Жалко гробить невинного мужика.

– Тебя много кто в жизни жалел?

– Кроме мамки, никто.

– А чего сопли распускаешь?

– Того, Валян, что не дебильный я отморозок. Совесть меня загрызет за невинно погубленного.

– Барыги, губящие без разбора молодняк наркотой, тоже не дебилы, но их совесть не гложет. Оттого и живут с размахом, по-барски.

– Я не барских кровей. Равняться на барыг не хочу и на предлагаемую мокруху не согласен.

– Ну и придется тебе жить в этом свинарнике до гробовой доски, – Сапунцов обвел взглядом грязную кухню, где проходил разговор. – Тата Чибисова у тебя пригрелась?

– У меня. Перед твоим приездом побежала за продуктами.

– Почему не заставишь телку навести в квартире порядок?

– Ей такая работа в лом.

– Выгони вон лентяйку!

– А-а-а… Пусть живет, с Татой не так тоскливо, как одному.

– Не по загубленному Игорю Золовкину затосковал?

– Кто это?

– Талантливый кибернетик или программист, которого вы с Писмарем в автомобиле раздавили.

– Во чо вспомнил!.. Я там влип, как курва во щи. Всего лишь по неведению передал душегубу писмаревские баксы.