Имя ей Хель

Густой сосновый бор придавал пейзажу мрачноватый, но умиротворённый вид.

Сюда мы отправились впятером: я, Хоук, Мора, Ран и Эрренд. Гролу же Хоук скрепя сердце доверил присматривать за оленёнком, о котором до сих пор, кроме меня и Ферра, никто не знал. Хоук не доверял советникам и решил ничего не говорить о счастливой находке.

На пороге нас встретила человеческая девушка с повязкой на глазу. Глубоко поклонилась, расправила белый передник и пригласила в дом. К лошадям тут же подбежал мальчишка-конюх, тоже человек, – и, раскланявшись, потянул коня Хоука и кобылу Ран прочь со двора.

Служанка провела нас в просторную, но заваленную хламом гостиную. Книги, свитки, сундуки, картины, разные инструменты от металлических щипцов и увеличительных стёкол до непонятных мне маятников и молоточков, которые всё время находились в движении – комната будто сошла с книжной иллюстрации о логове одержимого наукой алхимика. В гостиной нас уже ожидал Рогфурт – высокий, худощавый фейри с золотыми волосами до плеч. Острые кончики огромных ушей смешно загибались к земле. Одет Рогфурт был удивительно просто – в хлопковые штаны и льняную тунику, подпоясанную обыкновенной верёвкой.

"

"– А, Ваше Величество! – Тонкие губы изобразили вежливую улыбку, раскосые глаза превратились в тёмные щёлки, Рогфурт поклонился. – Чем обязан столь приятному визиту? Ваше письмо звучало так туманно и загадочно, что я всю неделю изнывал от любопытства. Впрочем, мы можем обсудить это за обедом! Вы, должно быть, устали с дороги! Я приказал накрыть стол в малой столовой, прошу прощения – большая отдана под мои опыты, и я попросту не успел бы привести её в надлежащий вид! Ох, прошу-прошу, следуйте за мной, Ваше Величество!

Спотыкаясь о бумаги на полу и разбросанные вещи, Рогфурт выскочил из гостиной.

Мы переглянулись.

– Я слышала, конечно, что у этого чудака орешки в черепушке звенят, но не думала, что настолько, – тихо прыснула Мора.

Хоук покосился на неё с лёгкой укоризной и последовал за Рогфуртом. Я поторопила Ран и Эрренда, которые увлечённо разглядывали странные тикающие механизмы на полках.

Столовая оказалась гораздо более опрятной. Окон не было, свет излучали кристаллы на столе и в изящных напольных подсвечниках.

На стенах висели картины, так много, что каменную кладку за ними было не разглядеть. На всех картинах были изображены люди. На столе лежал запечённый поросёнок, обложенный овощами, стояли десятки тарелочек с закусками.

Рогфурт выдвинул стул во главе стола и пригласил Хоука занять место, сам сел рядом, смешным движением разгладил скатерть, подвинул вилку и ложку так, чтобы они лежали на одинаковом расстоянии от тарелки и неловко улыбнулся. Мы расселись на оставшиеся места.