Имя ей Хель

– Вот ещё!

Мы рассмеялись, а потом замолчали, глядя друг на друга и слушая, как вода тихо шелестит, лениво накатываясь на камни. Хоук вернул взгляд далёкому туману.

– Возвращайся скорее, – тихо сказал он вечернему небу.

– Я мигом, – эхом отозвалась я. – Ты даже соскучиться не успеешь.

Над лесом медленно поднималась бледная тень луны.

Глава 22

Ленты потерянных жизней

Конь и правда донёс меня до границы довольно быстро. А ещё у него действительно оказались клыки. Два ряда острых, как кинжалы, клыков. Я отпустила его губу и погладила по носу.

– Постарайся не улыбаться, ладно? – сказала я, взяла коня под уздцы и подвела к скале, надеясь, что правильно запомнила дорогу.

Как и подсказал Хоук, приложила кольцо к камню. Металл разогрелся, а по скале побежали белые трещины, складываясь в узоры фейских рун – ещё более древние и непонятные, чем те, что были в книге, которую показывал Хоук. Всё повторилось почти так же, как в прошлый раз.

Я толкнула тяжёлую каменную дверь, закряхтев от натуги. Створка сдвинулась, и в щель тут же ворвались холодный ветер и снег. Я и забыла, что в Алтаруне всё ещё так холодно.

Конь фыркнул и навалился боком на створку. Дело тут же пошло легче. Под ноги рассыпался сугроб.

– А ты, смотрю, весь в своего хозяина? – хмыкнула я, отряхивая руки. Конь гордо вскинул голову и посмотрел на меня сверху вниз. Я потрепала его за гриву. – Помощник.

Склон укутался нетронутым покрывалом снега. Затворив двери в королевство фейри, я вскочила в седло и плотнее запахнула не по погоде тонкий плащ. Конь, уходя по колено в сугробы, понёс меня вниз. Я озиралась, боясь увидеть разбуженных троллей, но вокруг было тихо и спокойно.

На безоблачном небе сияло холодное солнце и снег слепил глаза. Я наклонилась поближе к шее коня, чтобы согреться, – он был горячий, как печка. Ещё одно забавное сходство с Хоуком, которое сейчас пришлось очень кстати.

Когда мы добрались до города, стало заметно теплее. Плотно стоящие дома спасали от ветра, дым из печных труб застилал небо, люди в мехах и шерсти заполняли узенькие улицы. Первым делом я сняла комнату в таверне, той самой, в которой мы останавливались со Сваном по дороге на перевал. В ней по-прежнему разило кислой капустой, а за койку по-прежнему просили втридорога.

Но я так устала с дороги, что была рада даже скрипучей кровати с провонявшим сыростью тюфяком. Добравшись до комнаты под крышей, я завалилась спать и пришла в себя только к обеду следующего дня.

Долго лежала, зевая и потягиваясь, и глядела, как гаснущее солнце перебирает лучами паутину на окне. Забавно, если бы не фейская одежда на стуле и не кольцо Хоука на пальце, я бы даже могла подумать, что события последнего месяца – не более чем долгий, красочный сон.