Имя ей Хель

Заведение вопило о богатстве и роскоши, пытаясь строить из себя по меньшей мере замок лорда. К чему такая вычурность в таком проходном городке, как этот, я не понимала, но гости, судя по раскрасневшимся, оскаленным лицам, были довольны.

Мимо прошла худенькая девушка с двумя длинными русыми косами. Я перехватила её за руку, в другой она несла закупоренную бутылку вина.

– Мне нужна женщина… – начала я, и девушка тут же заулыбалась, перехватила мою руку и шутливо прильнула губами к ладони.

– Я сейчас как раз свободна для бесед, красавица.

Я высвободила руку и покачала головой.

– Мне нужна женщина, которая недавно родила.

Девушка посмотрела на меня странно, но продолжила кокетливо улыбаться.

– Что ты, красавица, у нас приличное заведение, мы тщательно следим за безопасностью. Нашим дорогим гостям не нужны нежданные наследники.

– Ещё скажи, что все вы тут девственницы, – хмыкнула я, а девчонка залилась звонким смехом.

– А ты смешная, красавица, пойдём, ты мне нравишься. – Она снова поймала меня за руку и потащила к лестнице на второй этаж.

 – Пойдём, не пожалеешь.

Я позволила отвести себя наверх, но в коридоре, наполненном неестественно громкими и чувственными стонами проституток, удержала девушку на месте. Достала кошель и вложила в руку своей соблазнительницы серебряную монету.

– Мне нужна женщина, любая. Недавно родила, пара дней, может, недель. Нужно, чтобы у неё ещё было грудное молоко.

– Странная ты, – цокнула языком девушка, попробовала монету на зуб и хитро прищурилась, совсем не расстроившись, что её отвергли. – Не знаю, есть ли такие, да и если бы были, хозяйка бы мне уши надрала, узнай, что я кому-то рассказала…

Я молча достала из кошелька ещё одну монету.

Девушка просияла, потянулась к серебру, но я отвела руку.

– Где?

– Поднимайся выше, последняя комната справа от окна. Горечавка три дня как разрешилась, так что будь с ней нежнее.

Монета перекочевала в маленькую ладошку, и девица тут же поскакала обратно на первый этаж. Я поспешила наверх, радуясь, что не пришлось истоптать половину городов в поисках злополучного молока.

Дверь в нужную комнату была приоткрыта, намекая на то, что её хозяйка не занята.

Я заглянула в щель. Горечавка – красивая женщина лет тридцати – сидела на кровати и вышивала. Лёгкая сорочка едва прикрывала тяжёлую грудь, круглый живот заметно выпирал, не успев опасть после недавних родов. Поняв, что не ошиблась, я толкнула дверь.

– Где твой ребёнок? – спросила я, опуская ненужные прелюдии.

Горечавка вздрогнула, ойкнула, уколов палец, и уставилась на меня испуганными зелёными глазами.