Имя ей Хель

– Я… Кто вы? Что вам нужно? – Её голос задрожал, и я поспешила её успокоить:

– Я не собираюсь тебе вредить и щедро заплачу, если ты честно ответишь на мои вопросы, – я продемонстрировала тяжёлый кошель.

Плечи Горечавки немного расслабились, но взгляд остался колким, напряжённым.

– Где ребёнок, которого ты родила? – повторила вопрос я.

Горечавка покосилась на кошель, потом на меня.

– Отдала брату с женой, – наконец сказала она. – У них своих нет, так они были не против…

– Подходит. – Я вытащила из сумки за спиной припасённую бутыль и бросила на кровать. Следом полетела золотая монета.

 – Наполни бутыль своим молоком.

Горечавка смотрела на меня непонимающе и ещё более испуганно, чем раньше.

– Сцеди молоко, и я уйду. Отворачиваться не проси, я тебе не доверяю и спиной не повернусь.

– Но… зачем?

– У меня странные предпочтения. Давай не будем друг друга задерживать, я хочу убраться отсюда не меньше, чем этого хочешь ты.

Кусая губы, Горечавка отложила вышивку и взяла бутыль, покосилась на меня исподлобья, но всё же спустила лямку с плеча и достала грудь. Я отстранённо наблюдала за ней, думая о том, что ладить с людьми так и не научилась, с порога напугав Горечавку до полусмерти.

Удивительно, как Сван сумел найти для меня что-то кроме отторжения, которое ко мне испытывали другие. Сначала он тоже испугался меня, совсем как Горечавка, но всё же увязался следом и смотрел уже по-другому.

Горечавка заполнила бутыль почти наполовину и протянула мне.

– Ещё один вопрос. Куда обычно девают рождённых здесь детей? – Я спрятала добычу в сумку.

Горечавка покосилась на дверь.

– Я никому не скажу. И уже даже щедро заплатила.

– Ты заплатила за молоко, – изогнула бровь Горечавка, а я ухмыльнулась: вот же!.

. Не пропадёт."

"На кровать полетела ещё одна монета, на этот раз серебряная. Всё ещё гораздо больше того, чего стоили её слова.

– Девочек часто оставляют здесь, – сказала Горечавка, пряча монеты в корзинку с нитками.

– А мальчиков?

Она помедлила с ответом, перебирая нитки.

– Относим в лес… чтобы феи забрали. Так делают все в городе. – Она вдруг повернулась ко мне со слезами на глазах. – Если ребёнок заболел или родился мёртвым. Его относят феям. Они гораздо лучше позаботятся о них.

Они всегда их забирают… Им там будет лучше, гораздо лучше, чем тут.

Она коснулась живота и рот её скривился от подступающего плача.

– Скольких ты отнесла? – тихо спросила я.

Горечавка прикрыла ладонью рот и задрожала.

– Пятерых…

– Последний тоже не у твоего брата?

Горечавка всхлипнула и согнулась пополам, обнимая живот.

– Если бы родилась девочка, она могла бы остаться. Я могла бы уговорить… Но родился мальчик! Снова!

– Ты сама отнесла его в лес? – спросила я, не веря своей удаче. – Когда?

– Вчера.