Имидж напрокат

Та пообщалась с Марфой и поставила диагноз: черная тоска, горькое уныние. То есть на современном языке – депрессия.

– Это от большого количества свободного времени, – заметила Фаина. – По себе знаю: бегаешь белкой в колесе, дел невпроворот, и времени на глупые мысли об одиночестве не остается. Но если заказов нет – все, начинает в голове всякая ерунда кипеть.

– Милов решил, что надо как-то веселить супругу, – повысила голос Анжелика, – и построил для нее театр. Вон там круглое здание видите?

– Да, – хором ответили мы.

– Муж по всей России искал актеров, музыкантов, – щебетала Анжелика, – выписал из Германии доктора, который знал чудодейственную гимнастику. Не стану вас утомлять долгим рассказом, главное, что через год княгиня…

– Графиня, – поправила телезвезда, – вы так сначала назвали Марфу.

Анжелика моргнула.

– И то и другое правильно. Отец ее был князем, муж графом.

– Повезло бабенке, – вздохнул Шурик. – Выздоровела она?

– Да, – кивнула Лика. – Даже родила пятнадцать детей и восемь собак.

– Круто! – захихикала Фаина. – Младенцы, понятное дело, от мужа. А псы от кого?

– Женщина не могла произвести на свет щенят, – отрезала Ольга Викторовна. – Глупое вранье, следовало придумать нечто, хоть отдаленно похожее на правду.

Личико Анжелики покрылось розовыми пятнами. Мне стало жаль приветливую девушку, скорей всего студентку, которая зарабатывает на жизнь, водя экскурсии, поэтому я сказала:

– Трудно говорить, когда тебя постоянно перебивают. Лика имела в виду, что графиня завела кучу собак.

Гид посмотрела на меня с благодарностью."

"– Точно. А к Милову стали обращаться другие дворяне, у которых жены беспричинно лили слезы. К началу девятнадцатого века имение Миловых превратилось в больницу для страдающих, как тогда говорили, от «черной меланхолии». Огромное здание имело форму буквы «П». В левом крыле располагались палаты, где печаль изгоняли врачи, а в правом разместилось то, что мы сейчас именуем СПА, там недужные принимали всякие ванны, массажи, занимались танцами, рисованием, пением, разными ремеслами. Здесь по помещениям беспрепятственно ходили кошки-собаки, кроме того, были оранжерея и контактный зоопарк. Антидепрессанты в таблетках тогда еще не придумали, но в этой лечебнице успешно избавляли пациентов от дурного настроения. Вокруг клиники образовалась деревня Захаркино, в ней жил обслуживающий персонал, врачи, медсестры. После коммунистического переворота в больнице устроили госпиталь, затем сделали центр реабилитации для членов большевистской партии, который просуществовал до начала перестройки. Бесплатные путевки сюда выдавал лучшим работникам профсоюз. Двадцать четыре дня – и человек снова огурчик.