Императрица Ольга

А то как же – ведь до сего утра он считал окончательно улаженной ту историю с секретарем британского посольства мистером Роджерсом, в которую по недоумию впуталась его супружница, желая возвести на трон Империи своего ненаглядного сыночка Кира. Вроде съездили к Ники и как следует покаялись, а тот в ответ пообещал, что всех простит без всяких последствий… И вдруг сегодня утром он просыпается и узнает, что в Санкт-Петербурге творится мятеж, и во главе стоит его подчиненный князь Васильчиков, а за кулисами, как кукловод и организатор, его собственная супруга Мария Павловна, и что весь гвардейский заговор от начала и до конца творился от его, Великого князя Владимира Александровича, имени…

Поверят ли сатрапы Ники, Зубатов и Мартынов (эти новые опричники, о которых в петербургских гостиных если и говорят, то только шепотом) что заговор творился без его ведома? И самое главное: ведь Ники-то отрекся, будучи тяжело ранен злодеем – поверит ли в это новая императрица Ольга, послание которой просто сочится ядом, а также люди, дающие советы этой юной девчонке, в одночасье ставшей госпожой-повелительницей одной пятой части суши? Поверил бы он сам в подобную сказку, случись ему оказаться на их месте? Нет, не поверил бы, потому что звучит эта история донельзя неправдоподобно! И вот что ему теперь делать – бежать сдаваться на Варшавский вокзал, где Ольга и ее люди оборудовали временный штаб по подавлению мятежа, или гордо, с высоко поднятой головой, идти на дно вместе с людьми, которые также были введены в заблуждение его жадной до власти супругой."

"– Ну что, кор-рова… – прошипел он, с ненавистью глядя на нервно переминающуюся с ноги на ногу супружищу, – допрыгалась? Сейчас нас будут расстреливать из морских пушек аки каких-нибудь японцев, а потом на штурм развалин пойдут головорезы этого самого полковника Новикова, которые добьют выживших штыками, чтобы те не отнимали времени у военно-полевых судов. Или ты думаешь, что моряки на броненосце не будут по нам стрелять? Будут, еще как будут, и даже с радостью, ведь мы же мятежники и цареубийцы. Ну, почти цареубийцы; Ники хоть еще жив, но эскулапы говорят, что ранение тяжелое и долго он не протянет. Вот и отрекся заранее в пользу Михаила, чтобы у того были все права давить нас с тобой, а тот уже скинул корону на Ольгу, ибо царствовать он желает не более чем жениться… А Ники у моряков в чести. Ведь как же – он царь-победитель и вообще почти святой.