Императрица Ольга

Пусть они там сдаются, пока я еще добрая, а то по Неве подойдут корабли и разнесут их сарай по кирпичикам. Как вы видите, флот на моей стороне, да и с Гвардией, как я понимаю, тоже не все так однозначно. Так что идите и делайте то, что вам сказали, и, может быть, мы тогда проявим к вам милость и забудем о ваших прегрешениях."

"С гвардией действительно было не все так однозначно. Безоговорочно под контролем заговорщиков находился только Преображенский полк, чьи казармы находились по соседству с Владимирским дворцом, а остальные полки придерживались «нейтралитета» или обещали поддержать заговор только в случае его безоговорочного успеха. К тому же и я и Мишкин уже послали людей из нашего бывшего конвоя с посланиями в гусарский Ахтырский и синий кирасирский гвардейский полки, шефами которых мы с ним были до отъезда на Дальний Восток, так что в скором времени нами ожидался ответ, который не мог не быть положительным. В тот момент, когда мы ускользнули из засады на Николаевском вокзале, заговорщики проиграли свою главную ставку, и теперь их влияние съеживалось как шагреневая кожа. Уже к нашему прибытию моряки адмирала Дубасова контролировали две трети столицы, а настоящему моменту мятежники занимали только дворец моего дяди Владимира, казармы Преображенского полка, Британское посольство да отрезанный от них Николаевский вокзал, который преображенцы пока еще непонятно зачем продолжали удерживать, ведь никакого смысла в этом уже не было.

* * *26 июля 1904 года, 10:15. Санкт-Петербург, Владимирский дворец, кабинет ВК Владимира Александровича.

Главнокомандующий гвардией и пожизненный регент Российской империи Великий князь Владимир Александрович.

Великий князь с мрачным видом взирал на переминающуюся с ноги на ногу супружницу и на стоящего чуть поодаль с отсутствующим видом подпоручика фон Мекка. Выражением лица и позой молодой остзейский дворянин как бы показывал, что он уже свое отбоялся и сейчас ему сам черт не брат. Но самые неприятные ощущения в данный момент испытывал все же не он, а Великий князь Владимир Александрович, перед которым на письменном столе лежал ультиматум племянницы Ольги, а за окном, густо дымя единственной трубой, против течения по направлению к дворцу по Неве поднимался броненосец «Петр Великий». Великому князю так и слышалось астматическое пыхтение его машин, а также издевательский голос Ольги: «На вас, дядя Владимир и этого старика хватит. Не британская вы, чай, эскадра и не японский флот…»

А мысли «дяди» были уже далеко от броненосца, перекинувшись на стоящую перед ним супругу.