Империя

Единственное, что Лубынин требовал взамен, это лояльность к нему лично и полная конфиденциальность.

И этот универсализм, позволявший ему одновременно дергать за скрытые аппаратные ниточки и устраивать шумные кампании в прессе, делал его уникумом, способным на то, что другим казалось абсолютно невероятным. Таланты Лубынина всегда получали достойную оценку, но ГЛАВНЫМ своим талантом он сам считал свой великолепный нюх. То, что нынешняя администрация доживает свои последние месяцы, Лубынин почувствовал уже давно. Но час расставания с теплой должностью в администрации президента настал для него только полгода назад.

Все это время Лубынин твердо и планомерно готовил почву для завершающего рывка. Он понимал, что впереди у него только один шанс, для следующей попытки он слишком стар. Поэтому Лубынин собирался сосредоточить в своих руках столько власти, сколько смог бы заграбастать. И когда ему предложили взять в свои руки предвыборную кампанию генерала Громового, пообещав в дальнейшем должность руководителя администрации нового президента, Лубынин не колеблясь ухватился за это предложение обеими руками. При ТАКОМ президенте глава его администрации был бы единственной НАСТОЯЩЕЙ властью в стране. И это стало бы вершиной его карьеры…

Когда молодой человек, стоя перед шефом, кончил свой рассказ обо всем, что произошло за день, Трофим Алексеевич устало потер глаза и, не удержавшись, зевнул, прикрыв рот пухлой ладошкой.

— Ладно, иди, завтра у нас тяжелый день. Последний. И мы должны выжать из него максимум.

Как только за молодым человеком закрылась дверь, Лубынин встал и подошел к окну. Окно было модное и дорогое. Не как те, из дешевенького пластикового профиля, которые считаются престижными, пожалуй, уже только в слегка подотставшей России, а настоящее, деревянное, из английского дуба, но с тройным стеклопакетом, уплотнителями из высококачественной резины и бронзовой фурнитурой.

Поэтому шум Садового кольца, да и Бульварного, находившегося еще ближе, совершенно не проникал через эту массивную преграду. Лубынин подумал, что, пожалуй, в своем будущем кабинете в Кремле установит такие же окна, и, поймав себя на этой мелочной мысли, ухмыльнулся. Ему пришло в голову, что подумал он о своем будущем кабинете как о чем-то таком, что ему уже обеспечено. Но, с другой стороны, это естественно. У него на столе, в зеленой ледериновой папке лежали результаты последних опросов. Все опросы показывали, что Громовой выиграет в первом же туре, причем с разгромным результатом. По самому оптимистичному варианту Громовой набирал более шестидесяти трех процентов голосов, но реально Лубынин рассчитывал где-то на пятьдесят два — пятьдесят пять. Он вздохнул. Воистину, это была титаническая работа.