Империя

Как и причины того, почему она выступила на стороне Лубынина и Громового. А это означало, что, если этой личности потом по каким-либо причинам покажется, что теперь для нее выгоднее обрушить что-то подобное на Лубынина и Громового, Трофим Алексеевич просто не сможет вовремя нейтрализовать угрозу. Даже если это случится перед самыми выборами…

Как бы там ни было, следующий день прошел строго по плану. Генерал Громовой вручил призы победительницам конкурса «Новое лицо России», промчался по полигону за рычагами новейшего российского танка и перерезал ленточку у подъезда нового девятиэтажного жилого дома, выстроенного в рекордные сроки на средства, собранные для предвыборного фонда кандидата в президенты (эта блестящая идея, приписываемая Лубынину, на самом деле была выдвинута молодым пареньком, состоявшим сейчас при Громовом в должности пресс-секретаря, — именно он предложил перечислить на официальные счета генерала существенно больше денег, чем позволяло законодательство, а затем на эти излишки построить дом для ветеранов и малоимущих).

Каждое из этих событий и само по себе имело шансы попасть в вечерние новости, а уж участие в них самого популярного кандидата в президенты заставляло все телеканалы выводить их в первую строчку новостного рейтинга. Так что последний день был полностью посвящен будущему президенту Громовому. В этом уже никто не сомневался.

На следующее утро многоуважаемый Павел Парфенович поднялся довольно поздно. Он спустился вниз около полудня в махровом халате и тапочках на босу ногу, слегка пованивая при каждом выдохе оттого, что не доставил себе труда почистить зубы, посетовал, что его никто не разбудил, плотно позавтракал и, орудуя в зубах ногтем, ввалился в кабинет к Лубынину.

У Трофима Алексеевича как раз шла обработка информации по Сибири и Дальнему Востоку, поэтому ему было совершенно не до кандидата в президенты, но Паша упорно не воспринимал вежливые намеки на занятость и начисто игнорировал предложения привести себя в божеский вид. Он радостно раскачивался на стуле, почесывал живот и увлеченно повествовал о том, как отлежал себе бок и с утра ногу свело, иногда, правда, отвлекаясь на международные события. Его, например, сильно интересовал Саддам Хусейн, которого очередной раз несильно побомбили американцы, а также состояние дел в Боснии и Герцеговине, которую в очередной раз сотрясала гражданская война, несмотря на то, что все республики бывшей Югославии были нашпигованы натовскими миротворцами по самые брови. Лубынин знал, что беспечное поведение кандидата — это вовсе не бравада. Паша просто был не способен осознать всю напряженность момента.