Империя

Конечно, в роте некомплект, конечно, современным танком при некоторой сноровке можно управлять и вдвоем и ротный разумно оставил по двое только там, где хотя бы один член экипажа был из постоянного состава, но у него-то экипаж из бывших срочников!

— … а тебе даю вот этого паренька. — Ротный махнул рукой и откуда-то из-за спины Дэймонда выдвинулся довольно щуплый молодой парнишка. — Нам подбросили пополнение из срочников, так что если чему недоучили — сам натаскаешь. У тебя квалификационные баллы — залюбуешься.

Когда ротный ушел, Дэймонд устало посмотрел на новичка:

— Как зовут-то?

— Виктор… Гершвиц.

Дэймонд уловил едва заметный акцент:

— Из Израиля давно?

Парень чуть замялся:

— Два года…

— Ну… добро пожаловать в экипаж…"

"На Шестнадцатый магистральный они прибыли через двое суток. В магнитодинамических поездах Дэймонд ездил не раз, что было очень удобно — до Питера из Москвы можно было добраться всего за два часа, а до Сочи — за четыре. Однако бывал он только в пассажирских вагонах, а вот в грузовой терминал попал впервые. Оказалось, что система погрузки отработана под стать скоростям. Если погрузку техники и имущества на обычные железнодорожные платформы полк завершил за два дня, то здесь перегрузка заняла всего полтора часа. Еще час карго-мастера проверяли крепеж (сорокапятитонный кусок железа, сорвавшийся с креплений на скорости за пять сотен километров в час, может натворить кучу дел), а затем литерный состав тронулся навстречу… войне?!

2

— … вы можете передвигаться самостоятельно?

Филипп выплыл из небытия и попытался сфокусировать взгляд на говорившем. С первого раза ничего не получилось. Более того, сознание снова начало уплывать куда-то в грохочущую и визжащую тьму.

— … столько наркотиков, что он умрет раньше, чем ты чихнешь…

Голос не сдавался. Он снова пробил тьму и начал настойчиво пульсировать в перепонках. Впрочем, в следующее мгновение до Филиппа дошло, что это уже другой голос.

— … терранец. Так что заткнись и волоки.

Это опять был первый голос, но ему тут же ответил второй:

— То-то и оно, пока его доволокешь…

В этот момент скачком включились другие органы чувств Филипп почувствовал, что лежит на чем-то жестком, потом, что это жесткое покачивается, затем тьма перед глазами окончательно распалась и приняла различные формы, отличающиеся друг от друга цветом, оттенками, степенью светоотражения и многим другим. Потом вернулись запахи…

— Минута сорок!

Это был уже третий голос. И все они по-прежнему были незнакомыми.

— Минута тридцать! Быстрее!

Филиппа затрясло сильнее. Похоже, те, кто его нес, перешли на бег. Но тут вернулась боль, и Филипп застонал.