Империя бурь

– Мне хотелось исключить любую случайность. Спасение Дорина отняло у тебя много сил.

– Я их восстановил, и скоро ты в этом убедишься. А твой маленький утренний спектакль…

– Был всего лишь способом сбросить излишек силы. Это ты верно объяснил, – лукаво улыбнулась Аэлина. – И еще хотелось позлить Рульфа.

Рован усмехнулся. Аэлина сковала и его запястье. Им обоим было ненавистно прикосновение заржавленного железа.

– Поторопитесь! – крикнул им Рульф, вернувшийся за штурвал.

Вражеские корабли заметно приблизились. Драконов, сопровождавших их, не было видно, хотя и Лисандра тоже не показывалась.

В руке Рована блеснул охотничий нож. Солнце висело в самой высокой точке. Полдень. Время было выбрано идеально. То, что произойдет, станет впечатляющим сигналом для всего отродья, засевшего на Мертвяке. Аэлина поняла: эти посланцы Эравана не станут дожидаться, пока стемнеет, хотя действовать во тьме им было бы куда легче. Но гнева своего хозяина они боялись сильнее, чем света. Или по глупости своей забыли: для наследницы Мэлы полуденное время – время наивысшей силы.

– Ты первая? – спросил Рован. – Или мне начать?

Фенрис и Гарель поднялись со скамейки, но не сделали ни шагу, издали наблюдая за происходящим.

Аэлина взяла у Рована нож, полоснула по руке. Показалась струйка крови. Если бы не мокрая от соленой воды кожа, она бы вообще не почувствовала боли. Морская соль добавляла жжения.

Рован сделал то же самое. Запах его крови наполнил ноздри Аэлины, обострив все чувства. Она протянула ему окровавленную ладонь.

Магическая сила с легким треском неслась по ее жилам, отдавалась звоном в ушах и выплескивалась в окружающий мир. Аэлина ловила себя на глупых желаниях: ей хотелось громко топнуть ногой и расправить плечи.

– Медленно и последовательно, – повторил Рован, словно почувствовав, насколько тонка стена, сдерживающая ее магическую силу.

Закованной рукой он обнял Аэлину за талию, притянув к себе:

– Я буду сопровождать каждый твой шаг.

Аэлина подняла голову, вглядываясь в суровые черты знакомого лица и изгибы узоров татуировки. Рован наклонился и поцеловал ее в губы. Их кровоточащие ладони соединились.

В нее хлынула магическая сила Рована – древняя, мудрая, безжалостная. У Аэлины подгибались колени.

Чем-то это напоминало любовное слияние. Всем, кто их сейчас видел, они казались лишь парой влюбленных, целующихся перед опасным сражением.

Но Аэлина, далекая от любовных страстей, все глубже погружалась в свою силу. Она чувствовала, как Рован делает то же самое. Его лед, ветер и молнии втекали в нее. Потом их силы сплавились воедино, превратившись в неукротимый лесной пожар, оставляющий оранжево-красные угли. Их общая сила стала расплавленным сердцем земли; она создавала мир, порождая новые земли.