Империя бурь

У Маноны закружилась голова, но ей хватило силы тем же ехидным тоном спросить:

– Наша?

Королева понимающе улыбнулась, затем изящно встала. Волосы Аэлины отросли, лицо осунулось, а в бирюзовых глазах прибавилось жесткости. Там было еще что-то… словно королеве постоянно грозила опасность.

– Есть правила, которые я тебе не советую нарушать, – сказала Аэлина. – Попытаешься сбежать – смерть. Причинишь кому-нибудь вред – смерть. Втянешь кого-то в беду… Думаю, ты поняла, чего от меня ждать. Шаг в сторону – и я закончу то, что мы тогда начали в лесу. И о том, кто кому обязан жизнью, не вспомню.

На этот раз мне и кинжала не понадобится.

Пока Аэлина говорила, в ее глазах вспыхивали язычки золотистого пламени. Даже боль не оттянула на себя ужас, испытанный Маноной. Ведьма вдруг поняла: слова королевы – не бравада. Аэлина сумеет расправиться с нею раньше, чем она успеет схватиться за меч.

Королева повернулась к двери. Ее рука, покрытая шрамами, застыла на дверной ручке.

– Прежде чем врачевать твой живот, я осмотрела рану и вытащила железные занозы. Не знаю, у кого из наших хватит терпения долго находиться рядом с тобой, но я тебе настоятельно советую не врать и рассказать все без утайки.

Аэлина подбородком указала на кувшин и чашку. Они стояли на полу, у койки.

– Это вода… если сумеешь до нее дотянуться.

Королева ушла.

Манона слушала, как затихают ее шаги. Больше – никаких голосов и звуков, кроме плеска волн, скрипа снастей и крика чаек. Похоже, корабль плыл не слишком далеко от берега. Куда же они направляются? Это ей обязательно надо выведать.

Выздороветь бы поскорее. Выбраться из этих кандалов. Снова оказаться в седле, и тогда они с Аброхасом полетят…

Куда? К кому?

Не было гнезда, где мог бы опуститься Аброхас.

Ни один клан не рискнет защитить ее от бабушки. А отряд Тринадцати… Где они теперь? И живы ли?

В животе снова вспыхнул огонь, но Манона потянулась к воде. Резкая боль тут же заставила ее прекратить всякие попытки напиться.

Они, конечно же, слышали, кто она на самом деле. Ведьмы ее отряда слышали.

Не просто крошанская полукровка… последняя крошанская королева.

А ее сестра… ее сводная сестра…

Манона уставилась в темный потолок.

Опять то же ощущение крошанской крови на руках. Ее плащ… ее красный плащ не утонул в море.

Он лежал у нее в ногах. Плащ ее сестры. Бабушка заставила ее надеть этот плащ, зная, кому он принадлежал. Зная, чье горло Манона тогда перерезала.

Она больше не была наследницей клана Черноклювых.

Отчаяние, словно кошка, свернулось вокруг боли в животе Маноны. Она теперь была никем и ничем.

Она не помнила, как провалилась в сон.

После прихода Аэлины ведьма проспала три дня подряд. Дорин приходил в ее тесную каюту вместе с Рованом и королевой. Они смотрели, как заживают раны Маноны.