Империя очень зла

Сексуальные меньшинства ходили по кругу, держа плакаты с надписями: «Дик, прекрати геноцид голубых» и «Дик, мы не любим тебя». Рядом стояли полсотни натуралов, потрясавших письменными призывами вроде «Педераста — в отставку». Особняком теснились угрюмые личности, требовавшие прекратить бесчеловечные преследования сексуальных маньяков.

***

Москва. Офис фирмы «Легион».

Череп записал ей на диск обзор ночного сражения, совместив компьютерную графику с видеокадрами, которые снимали спутники. Народ в «Легионе» с большим интересом посмотрел фильм, оживленно комментируя действия сторон и, особенно, виртуальные аспекты битвы.

Успех контрудара произвел впечатление. Даже Шаман пару раз выкрикивал «рулез» и «мастдай». Только Марцелл, лучше остальных понимавший законы современной войны, без конца хмурился и, когда файл dvd-формата подошел к концу, сказал без энтузиазма:

— Нечего радоваться. Хохлам хана.

— Ты че, попкорна объелся? — захохотал Дублон. — Навтыкали по первое число мерканосам!

Продолжая морщиться, Эрнест покачал головой.

— Я видел только сумбурные атаки с очень низкой эффективностью, — мрачно проговорил он. — Они должны были бросить все силы и потопить хотя бы один авианосец. А вместо этого угробили половину своих бомберов при весьма сомнительном результате…— Марцелл помолчал, раздумывая. — Нет, не спорю, результат есть, но повторить такую атаку хохлы уже не смогут.

Его пессимизм казался неуместным, однако Шаман привык верить Леонтьеву, когда разговор касался стратегии — будь то стратегия военная или коммерческая. Поэтому главный «легионер» предложил не спорить, а заняться делом.

Чтобы немного развеяться, Эрнест еще раз прокрутил кадры потопления крейсера. Его губы непроизвольно сложились сардонической усмешкой, и Марцелл проворчал:

— Если безумная единица атакует врага сблизка, то начинается ближайший бой.

— Приелись уже русификаторные шутки, — недовольно сказала Лея. — Придумайте что-нибудь новое.

— Будем оригинальны, — согласился Марцелл.

Он решительно задействовал краккер, но обломался, не смог залезть, куда собирался, и сказал удивленно:

— Очень твердая фигня.

— В голове ни бум-бум, а сама дура дурой, — возразил Дублон.

— Не в голове, а в головке, — уточнил Марцелл. — В смысле, в вархеде.

Шаман тоже внес вклад в коллективное творчество, провозгласив:

— Ракета — дура, вархед — молодец. Или что-то такое уже было?

— Дурную ракету мериканосы называют badbird, — просветила друзей Лея. — В смысле — плохая птичка.

Все атаки хакеров натыкались на непроницаемую защиту, а тем временем противник нанес по «Легиону» первый контрудар.