Империя желания

— Можете ли ты повторить то, что он или она сделали и сказали?

— Он сделал анализ крови и сказал, что я на пятой неделе беременности, потому что они обнаружили гормон беременности, но я забыла его название, — она вздыхает. — А теперь ты перестанешь допрашивать меня, как будто я свидетель в суде?

Я шатаюсь на стуле, все еще сужая глаза. Обычно люди не выдерживают моих скоростных расспросов. Так я сокрушаю своих оппонентов, ведь нормальным людям требуется много времени, чтобы придумать ложь.

Я никогда раньше не использовал его на Гвен, но она могла об этом знать. Она подготовилась к моей реакции?

— Итак? — она поднимает подбородок.

— Что?

— Собираешься ли ты поступить правильно?

— Правильнее было бы прервать рождение ребенка и развестись с Нейтом, чтобы жить своей жизнью.

— Нет!

— Гвен, послушай меня…

— Нет, ты послушай меня. Если бы мама сделала аборт, меня бы здесь не было, я бы не знала тебя и не родилась бы твоей дочерью. Ей было четырнадцать, и она имела полное право хотеть избавиться от меня. Она была моложе меня, чертов ребенок, и посмотри, как далеко она зашла. Это моя жизнь, мое тело, и я имею право решать, хочу ли я иметь ребенка сейчас, через десять лет или никогда. Я решаю, что подходит мне, а не тебе или кому-либо еще, папа.

— Хорошо, иди сюда, — я подхожу к ней и обнимаю за плечи, потому что она дрожит. Блять, черт возьми. Нейт был прав. Я ее пугаю. Я пугаю единственного человека, который когда-либо что-то значил для меня.

Она начинает плакать, цепляясь за меня, и это чертовски дерьмовое чувство всплывает на поверхность.

Ощущение, что я мог все напортачить как отец. Что, когда это имело значение, меня не было рядом с ней, как должно было быть.

— Ангел, перестань плакать. Ты знаешь, я это ненавижу.

— Я не могу.

— Гвен… я хочу только самого лучшего для тебя.

— Папа, разве ты не видишь? — она поднимает голову и смотрит на меня своими чертовски выразительными глазами, которые пронзают мою душу.

Я заботился о ней так долго, что даже не подозревал, что она действительно больше не ребенок.

Теперь она женщина, моя Гвен, и у нее есть чувства — много, как она сказала.

Черт.

Когда она так выросла? В молодости было легче. Когда она цеплялась за меня и говорила, что ей на самом деле не нужны супергерои, потому что я у нее уже есть — ее собственный супергерой, которым ей не нужно делиться ни с кем другим.

И долгое время я искренне верил, что я единственный, кто ей нужен, но я на собственном горьком опыте узнал, что у нее теперь есть еще один супергерой. Один я не ожидал, хотя должен был."

"Я должен был что-то заподозрить, когда она начала прятаться и краснеть рядом с ним, а он тактично избегал заходить в мой дом.

Я должен был что-то заподозрить, когда она начала собирать его вещи и запрещать прикасаться к ним.