Инструктор спецназа ГРУ

Предупреждаю: если, кроме бумаг, в щель просунется еще что-нибудь, я это что-нибудь просто отломлю.

— Открывайте.

Илларион приоткрыл дверь, и в образовавшуюся щель протиснулось милицейское удостоверение и ордер: капитан Рябцев явно внял предупреждению и не желал рисковать своими конечностями. Илларион внимательнейшим образом изучил оба документа и убедился в том, что они были подлинными. Конечно, будь в его распоряжении специальная аппаратура или хотя бы слабенький школьный микроскоп, он сумел бы провести более детальное исследование, но что-то настойчиво подсказывало ему, что и капитан милиции, и ордер на обыск настоящие, и подвох следует искать где-то в другом месте.

Илларион отпер дверь, закрытую им сразу же после того, как в щель были просунуты документы, и впустил милиционеров в квартиру.

Капитан Рябцев прибыл в сопровождении четырех сержантов в обычной милицейской форме — правда, вооруженных короткоствольными автоматами. Илларион внутренне усмехнулся: не было ни деловитых оперов в штатском, ни бочкообразных омоновцев в бронежилетах — ничего из джентльменского набора, который сопровождает задержание опасного преступника. Забродов сразу перестал уважать капитана.

За спинами сержантов смущенно жались понятые — мятого вида полузнакомый мужчина, который все время то надевал, то сдергивал с головы бейсбольную шапочку, сшитую из камуфляжного материала, и немолодая женщина, в которой Илларион без труда узнал соседку, жившую этажом ниже.

— Здравствуйте, Ольга Ивановна, — поздоровался Илларион. Женщина торопливо, едва заметно кивнула и поспешно отвела глаза.

— Ну, капитан, — сказал Илларион, глядя прямо в худое желтоватое лицо Ряб-цева, самой примечательной деталью которого был длинный и какой-то извилистый нос, — может быть, теперь вы объясните цель своего визита?

И он первым уселся в свое любимое кресло, чувствуя, как упирается в поясницу револьвер.

— Приступайте, — сказал сержантам Рябцев, ища глазами, куда бы сесть. Поскольку с утра пятницы уже прошли целые сутки, в течение которых Илларион Забродов копался в своей домашней библиотеке, от порядка, наведенного бесценной Верой Гавриловной, не осталось и следа — книги громоздились повсюду, в том числе и на сиденье второго кресла.

— С вашего позволения, — сказал капитан, перекладывая книги на стол и усаживаясь. — Гражданин Забродов, если не ошибаюсь?"

"— Разумеется, — сказал Илларион. — Или вы рассчитывали застать здесь кого-то еще?

Капитан принял это не моргнув глазом. А из него мог бы выйти толк, решил Илларион. Если бы он не был такой продажной шкурой, из него определенно могло бы получиться что-нибудь стоящее.