Институт

Утолив жажду, Люк попытался отвязать лодку от пня, однако узлы были мудреные, а время шло. В конце концов он просто перерезал веревку ножом, отчего правая ладонь снова начала кровоточить. Что еще хуже, лодку тут же понесло прочь.

Люк бросился следом, схватил ее за нос и подтащил обратно. Теперь кровоточили обе ладони. Он попытался сдернуть брезент, но стоило отпустить нос, как течение сразу подхватило его суденышко. Люк выругал себя за неосмотрительность – что же он сперва не снял брезент?! Вытащить нос лодки на берег было нельзя, так что в конце концов он просто перевалился за борт, под слабо пахнувшую рыбой древнюю парусину, ухватился за рассохшуюся центральную банку и подтянулся.

В итоге брезент накрыл Люка с головой. Он лежал в луже воды на чем-то твердом, длинном и угловатом. Лодку к тому времени неторопливо несло по реке кормой вперед.

У меня прямо приключение, подумал Люк. Да такое, что закачаешься.

Он сел под брезентом. Тот натянулся, и вонь сразу стала заметно сильнее. Люк толкал брезент и хлопал по нему кровоточащими ладонями, пока не скинул его за борт. Какое-то время брезент плыл рядом с лодкой, а потом начал тонуть.

Длинная твердая штука оказалась веслом – причем на вид оно было относительно новое. Морин повязала на дерево шарф; уж не она ли и весло раздобыла? Вряд ли она могла принести его сюда по старой лесовозной дороге в ее нынешнем состоянии… и тем более спуститься по крутому склону к воде. Если она все-таки это сделала, то заслужила по меньшей мере эпическую поэму в свою честь. И все за то, что он нашел в Интернете информацию, которую она и сама бы наверняка нашла, если бы не болезнь? Люк не мог даже осмыслить подобный поступок, не то что понять его. Он знал одно: весло есть и надо им воспользоваться – несмотря на усталость и окровавленные руки.

К счастью, грести он умел. Хоть и городское дитя, он все же был родом из Миннесоты – края десяти тысяч озер – и частенько ездил рыбачить с дедушкой, называвшим себя «старым рыбарем из Манкейто». Люк сел на банку и с помощью весла развернул лодку носом вперед. Затем выгреб на середину реки (в том месте она была шириной около восьмидесяти ярдов) и убрал весло в лодку.

Снял кеды, поставил их сушиться на кормовую банку и заметил там какое-то слово, написанное черной краской. Нагнулся, рассмотрел: «Пароход Неказистый». Люк ухмыльнулся. Оперся на локти, посмотрел на безумную россыпь звезд над головой и попытался уверить себя, что это не сон – что он действительно на воле."

"Откуда-то сзади и слева раздался громкий двойной гудок. Люк обернулся и увидел среди деревьев яркий головной прожектор локомотива: тот поравнялся с лодкой и помчался дальше.