Институт

Люк не представлял какая (и в данный момент ему было глубоко на это плевать), но, видимо, правдоподобная, раз она за столько лет не вызвала ни у кого подозрений.

Иди вдоль забора, пока не увидишь шарф.

Люк пошел: забор и поселок слева, лесная опушка – справа. И опять ему пришлось бороться с желанием побежать – видимость-то стала лучше! Подробно обсудить все с Морин им не удалось (слишком долгий разговор мог вызвать подозрения руководства, к тому же Люк боялся, что Авери своим нарочитым дерганьем носа сдаст их с потрохами), и теперь он понятия не имел, где может быть шарф. А если пропустит?.

.

Беспокоился он зря. Морин повязала шарф на низкую ветку сосны, стоявшей аккурат на том месте, где забор поворачивал влево, прочь от леса. Люк снял шарф и завязал вокруг пояса, решив, что глупо оставлять такую очевидную подсказку будущим преследователям. Интересно, скоро Сигсби и Стэкхаус узнают о побеге и поймут, кто помог его организовать? О да. Очень скоро.

Расскажи им, Морин, подумал он. Не надо терпеть пытки. Если ты будешь молчать, без пыток не обойдется, а ты слишком стара и больна для купания в баке.

Яркий фонарь рядом со зданием, которое могло быть торговой точкой, остался довольно далеко, и Люку пришлось попетлять в темноте, прежде чем он вышел на старую дорогу через лес – ею, наверное, пользовались лесорубы прошлого.

Начало дороги перегородили густые заросли голубики. Как ни спешил Люк, он все же выделил минутку, чтобы собрать пару горстей ягод и закинуть их в рот. Ягоды были сладкими и восхитительными. У них был вкус свободы.

Идти по дороге оказалось легко, даже в темноте. Две колеи поросли сорной травой, по бокам стоял плотный кустарник. Иногда приходилось перешагивать сухие ветки (и спотыкаться о них), но сбиться с пути и уйти в лес было невозможно.

Люк решил снова считать шаги и дошел примерно до четырех тысяч, а потом сдался. Дорога тянулась в основном под гору и лишь иногда поднималась. Пару раз Люк встретил поваленные деревья, а один раз уперся в кусты и с перепугу решил, что дорога кончилась. Впрочем, продравшись сквозь заросли, он снова ее нашел и двинулся дальше. Счет времени был давно потерян. Час прошел? Скорее два… Одно Люк знал наверняка: еще ночь. И хотя идти ночью по лесу было страшно, особенно ему, городскому ребенку, он все же надеялся, что светать начнет еще очень, очень не скоро.

Увы, летом первый свет начинал брезжить на небе около четырех часов утра.

Люк поднялся на очередной холм и на минуту остановился передохнуть. Стоя. Вряд ли он уснет, если сядет, но мысль об этом пугала. От адреналина, который помог ему выбраться из-под забора и пройти через лес к институтскому городку, не осталось и следа. Кровь из порезов на спине, ноге и ухе больше не шла, все эти места неприятно пульсировали и саднили.